мне, а значит не увидит, что я блефую. Чудесно!
– А что со всеми остальными вещами? – я старался звучать как можно менее заинтересованно. – У него ведь была целая лавка, а вдруг большая часть – ворованное барахло?
– Так говорю же – изъяли, со слов Боба. Прямо из магазина.
– Полиция? – я нахмурился, представляя как мародера скручивают и увозят в отделение. Ну и дел я наворотил.
– Не знаю, кто, да и все равно мне! – девушка откинулась на спинку кресла. – Но лавки Сэма больше не существует, а старого авантюриста если и не накажут из-за возраста, так заставят заниматься тем бизнесом, что ему действительно удается.
– Это каким? – я вспомнил о том, что предполагал старика новичком в коллекционировании и продаже барахла. Казалось, что и здесь я не ошибся.
– Питейным! – Джия рассмеялась. – Лавка – его бывший бар. И оформлен был на него. Продавали продукцию без лицензии, да еще из того, что узнал Боб, вполне успешно. Но за этим, скорее всего, стоял кто-то повыше. Удивительно, что он решил так подставиться.
О перекрытой барной вывеске на входе я даже не задумывался. И откуда у пожилых людей столько сил и желания к жизни, если у меня в мои годы их практически не осталось?
Я взял с собой торшер. Еще раз оглядел шкатулку и понял, что наверняка ее реставрация может подождать еще чуть-чуть. В конце концов, Хелен нужно было заниматься покраской и лакированием книжных стеллажей, подшить обивку дивана… Другой работы будет достаточно для того, чтобы отложить прощание с моим любимым артефактом еще ненадолго.
* * *
– Ну, ты посмотри на него! – толстяк буйно усмехался. – Что, и обедать вообще не дают, что ли, пашешь без перерыва? Тощий какой.
Боб принес с собой стойкий запах крепких сигарет и целую стопку кебабов. Он всегда выглядел хорошо отдохнувшим и сытым – лишь по телефону можно было застать босса в плохом настроении. Каждый раз, когда он появлялся в офисе, Рик и Джия напрягались, суетились и сопровождали все это натянутыми улыбками. Работая вместе с ними уже какое-то время, я так и не смог распознать истинные отношения этой троицы.
– Давай, Рикки-бездельник, устрой-ка мне экскурсию по новой стройке, – лениво растянул Боб и пожал руку Джие.
– Нашел бездельника, ты посмотри! – не остался в стороне проектировщик.
Я неловко молчал, наблюдая за тем, как большой босс и старший коллега приветствовали друг друга. Когда они покидали офис, Рик отдал мне условный сигнал жестом, мол, ты – следующий.
Джия повернулась в мою сторону и немного пригнулась. Она начала говорить так тихо, словно мужчины все еще могли нас слышать:
– Пс-с. Если что, документ по отделке уже готов, но мы не высылаем, потому что разбираемся с проводкой, окей?
– Да-да, окей, – нервно зашептал я в ответ.
– Не говори о том, что тупишь, я тебя прошу, – Джия сложила руки в мольбе. Скорее всего, мое неправильное поведение могло дискредитировать всю команду. – В любом разговоре с Бобом веди себя уверенно и не повторяй свои извинения, как болванчик!
– Я… – пришлось помедлить. Обманывать руководительницу хотелось меньше всего. – Постараюсь, Джи.
– Ну и хорошо!
Она вернулась к своей работе, а я медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь унять, бегающую по моему позвоночнику волну адреналина. Мне всегда было тяжело коммуницировать с людьми, но Боб заставлял меня нервничать особенным образом. Он был ощутимо строгим, несмотря на свое чувство юмора. Во всем, что мы делали, он разбирался сам, а потому мог дать работе трезвую оценку и справедливо взгреть за косяки. Я не знал точно, но предполагал, что Веселый Боб, как его называла за глаза Иви, был талантливым аналитиком. Обмануть его не представлялось возможным.
Тем не менее, мое перемещение на производство босс инициировал лично. Рику и Джие давно требовался помощник, но они, сплоченные между собой и привыкшие работать в дуэте, никак не могли прирастить к себе нового специалиста. Коллеги приняли меня вынужденно, а я все еще находился в стадии обучения, которая длилась, пожалуй, уже слишком долго. Раз в несколько месяцев я просыпался с мыслью о том, что хочу покинуть свое рабочее место и пришло время, наконец, сменить сферу деятельности. Но теплые, щемящие чувства к компании, в которой я понял многое, нашел друзей и кое-как, но все же вырос – не давали мне этого сделать.
Рик и Боб вернулись через полчаса. Проектировщик выглядел ужасно вымотанным, но все еще держал свою дежурную улыбку. Он довольно тихо по сравнению со своей обычной привычкой падать в кресло с размаха приземлился и повернулся к компьютеру. Шеф взял один кебаб и протянул мне.
– Пойдем покурим, – ровно проговорил он.
– Д… да, давайте, – сколько бы я ни пытался держаться по просьбе Джии, заикание выдавало мой уровень стресса.
– Ой, да не трясись! – толстяк отмахнулся. – Мне пока все понравилось.
Я принял кебаб, который не собирался есть, и двинулся за ним. На курилке болтали Викки и еще одна девушка гейм-мастер, с которой я знаком не был. Заметив нас, девочки спешно поприветствовали Боба и убежали.
– Ну, рассказывай.
Веселый Боб занял место на лавочке, а я аккуратно присел с краю. Шеф был сторонником настоящих сигарет. Как только он поджег ту, что сейчас собирался со смаком раскурить, я вспомнил, что сильно отвык от такого крепкого табачного дыма. Кашель получилось сдержать.
– Из… – запрещенное слово удалось проглотить. Уже успех! – Гм. Что именно?
– Ну, как работа-то идет? – Боб откинулся на лавку и ее деревянный остов скрипнул.
– А, ну… В общем, я был на объекте дважды, – я старался следить за темпом речи и не тараторить. – Сделал фотографии и видео для того, чтобы отделка точно вышла такой, как хочет ваш друг. Вот Лавку Сэма нашел, но вышло как-то… неудачно.
– Забей. Не твой косяк, – в отличии от Джии, босс не был готов мусолить эту ситуацию.
– Ну, эм, еще мы почти сделали документ по отделке, но сейчас возникли сложности с проводкой, – а вот эта часть речи оказалась сложнее, чем я представлял. Я ведь врал очень плохо! – Там все должно быть достоверно. Ну, свет… Окна…
– Короче, тупишь, – констатировал толстяк.
– …Да, – без попыток реабилитироваться сдался я.
– Понятно. Я уже как-то спрашивал, но внятного ответа так и не получил. Сильно замучили?
Я вобрал воздуха в грудь и подержал его чуть-чуть в себе, прежде чем выдохнуть. Конечно, мне было некомфортно. Но дело было отнюдь не в коллегах, а во мне самом. Я считал себя отщепенцем. Не боялся этого слова, потому что осознавал, что таким я
