Читаем без скачивания Мэр - Павел Астахов

«А придется…»

Возражения

Артем Павлов медленно достал из своего объемистого портфеля папку с надписью «Дело. Возражения», раскрыл ее, не торопясь вытянул три отпечатанных листка, ручкой вписал сегодняшнюю дату. И только теперь посмотрел на притихшего председательствующего Колтунова:

– Можно ответить, ваша честь?

Колтунов кивнул:

– Если готовы – давайте! Интересно послушать. Но если хотите, то можете посоветоваться с вашим подзащитным. Шутка ли?! Такие суммы! Получите заодно копию искового заявления. – И он передал короткий, но грозный документ.

Артем повернулся к Лущенко и очень тихо произнес:

– Игорь Петрович, все в порядке! Мы были к этому готовы. Вот, почитайте. Вам станет все ясно. Даже если они пойдут на удовлетворение, то это противозаконно. Держите.

Он протянул один экземпляр своих возражений, и мэр впился руками и глазами сперва в иск, затем в павловский документ.

От каждого адвоката подзащитные ждут чуда, волшебного трюка; их как-то не касается, что защитнику во сто крат тяжелее опровергать то, что было создано колоссальной следственно-прокурорской системой. Хотя иногда один адвокат и может противостоять сотням следователей, оперативников прокуроров и судей. И даже выиграть.

Павлов вновь повернулся к суду и встал:

– Защита готова, ваша честь, представить возражения по заявленному иску.

– Будьте так любезны!

Колтунов сделал приглашающий жест, а сам стал еще раз перечитывать иск, параллельно что-то записывая в тетрадь. Если бы кто-то подглядел за ним, то обнаружил бы в тетради следующую эпиграмму:

Наш Петр Козин служит всем примером –На зависть конкурентам стал миллиардером!Но тайна есть у нового миллиардера:Чтоб стать богатым – ободрал он мэра!

Артем взял со стола два экземпляра своих возражений и протянул их прокурорам и судье. Те сразу же стали вслед за Лущенко пожирать составленный адвокатом текст: Колтунов с интересом, а прокуроры со скепсисом. А Павлов начал медленно, методично разрушать позицию истца – от фундамента.

Он прямо указал, что подобный ущерб коммерсантам, если он будет доказан, должен возмещать не мэр, а город. Он обратил внимание, что спорные земельные участки выделялись комиссией мэрии, а не Игорем Петровичем лично. Он аккуратно подвел судью к признанию того факта, что сам этот вопрос не может быть рассмотрен в сегодняшнем суде, так как отношения между истцом, ООО «Козерог» и администрацией города не являются предметом регулирования гражданского права и не носят имущественного характера! Ну, и дошла очередь и до самого истца.

– Истцом не обоснована достоверность упущенных доходов, – ткнул всех носом в очевидный факт адвокат.

– Ну, это не страшно, – попытался отмахнуться Джунгаров, – можно обосновать по ходу рассмотрения. Мы же еще допросим этих… «Козерогов». Тогда они и обоснуют, разве не так?

– Что скажете, защита? – потер ладони судья.

И тогда Павлов сказал все. И то, что эти азы права обязан знать даже студент-первокурсник. И то, что бремя доказательства лежит на стороне обвинения. И уж тем более то, что эта прокурорская позиция сначала закрыть, а уж как-нибудь потом все это обосновать, никак не согласуется с презумпцией невиновности.

– Но разве представленных расчетов недостаточно? – попытался привести адвоката в чувство Колтунов.

– Возможно, вам, ваша честь, и достаточно, – охотно кивнул Павлов, – но не достаточно для соблюдения требований закона и сложившейся практики. Я напомню, что за всю историю существования статьи пятнадцатой гражданского кодекса, то есть с начала 95-го года, в наших судах рассмотрены сотни тысяч требований о взыскании упущенной выгоды.

В зале загомонили. Вопрос, особенно по сравнению со сложившейся западной практикой многомиллионных исков за какой-нибудь сломанный каблук, был актуальным.

– Опоздал человек на автобус и уже кричит: «Упущенная выгода! Гоните миллионы!» Задержали самолет с вылетом. Пассажир орет: «Засужу! Поставлю на деньги! Мое время золотое! Разорю!», даже в делах о заливе квартир и то ушлые соседи показывают размытые копии контрактов, которые якобы не состоялись. И если бы законодатель и ваши мудрые коллеги из Верховного, Высшего арбитражного и Конституционного суда не установили четкий порядок рассмотрения подобных дел, то половина населения страны уже разорилась бы в пользу другой половины – сутяг.

Колтунов поднял руку:

– А где же это мои коллеги высказались, простите?

Он, славившийся феноменальной памятью, что-то не помнил подобного документа. И Артем Павлов, адвокат, преподаватель, неудавшийся разведчик и не очень опытный любовник, посмотрел на Колтунова, как Ромео на монаха, давшего яд Джульетте. В его взгляде было и сожаление, и сочувствие, и благодарность, и боль. Судья давал ему возможность пройти по узким местам обвинения не только без потерь, но и с поднятым знаменем защиты.

– Ваша честь, – потряс он пачкой листов, – это необычный документ, так как в нем сочетается практика судов общей юрисдикции с опытом хозяйственников арбитражного правосудия. Речь идет о совместном постановлении Пленумов Высшего арбитражного и Верховного судов за номером шесть дробь восемь от августа 98-го года.

Толкование

Дмитрий Владимирович жадно схватил переданный документ и впился глазами в текст неизвестного ему доселе постановления. А тем временем Павлов довершал абсолютный разгром противника – иначе назвать это было и невозможно. Он не просто ставил под сомнение – он точно указывал, где, когда, в чем именно и почему обвинение допустило ошибку.

– Это вывод, который сделан на основе системного толкования норм УПК о правах потерпевшего и гражданского истца, – вывалил он очередной аргумент. – Это может подтвердить один из лучших специалистов современного права, господин Джунгаров. По его учебникам учатся сегодня в вузах.

И Рашид Абдуллаевич невольно расплывался в улыбке. Такого реверанса он от защиты не ожидал. А Павлов уже выкладывал новые и новые пачки бумаг – по три экземпляра: судье, прокурору, себе.

– Это Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР и СССР, – пояснил он, – за 1973 и 1979 годы «по вопросам возмещения вреда, причиненного преступлением».

– Вы бы еще судебные уставы девятьсот десятого года помянули! – попытался осадить адвоката Колтунов.

– А более свежие примеры вы можете найти здесь! – Артем протянул судье очередную кипу распечаток: – Это обобщения судебной практики Верховного Суда с 93-го по 96-й год. А есть и самые современные авторитеты…

Чувствующий себя несколько униженным, Колтунов язвительно усмехнулся:

– И что это за авторитеты вы помянули? Кто они, эти загадочные ученые, обогатившие юридический мир своими познаниями в области защиты потерпевших?!

Прокуроры, видя, что «их честь» изволят шутить, дружно хохотнули. Артем переждал, пока прокуроры отсмеются, и пожал плечами:

– Мои уважаемые старшие коллеги, безусловно, внесли значительную лепту в дело защиты потерпевших. Но в данном случае я имел в виду более скромного юриста. Одного из тех, у кого я учился и продолжаю учиться. Владимира Ивановича Садченко.

– Какой еще Са-а-адченко? – не заметив предостерегающего жеста прокурора, протянул Колтунов.

– Тот самый, – деловито кивнул адвокат. – Первый заместитель Председателя Верховного Суда страны.

– Что?

– Да! Владимир Иванович так и указывает в своем комментарии, что «заявление о возмещении убытков в виде упущенной выгоды подлежит рассмотрению исключительно в порядке гражданского судопроизводства».

Победа столь была близка,Но не хватило лишь листка!И не сойтись тем двум дорогам:Мил-ли-ар-да с «Ко-зе-ро-гом»!

Медведи

Этой ночью Чиркову приснилась медведица. Неприкаянная, явно без пары, она мотала головой, словно пыталась понять, что происходит, а затем встала на задние лапы. А с самого утра ему стали звонить олигархи.

– Станислав Георгиевич, – поинтересовался Батанин, – что там с Аленой Игоревной?

– А что?

– Ее что – с региона снимают?

– Нет таких сведений, – отрезал Чирков.

А затем позвонил Рабинович, затем – Фрид. Нет, никто из них не рвался вцепиться Алене в горло первым. Верные солдаты демократического вертикализма, они терпеливо ждали, когда этот символический акт сделает вожак, а вожак медлил…

Встревоженный, вовсе не считавший Алену ни сепаратисткой, ни предательницей, Чирков заказал Татьяне анализ, к десяти утра получил его и опешил. Алена и впрямь выводила свои предприятия из-под возможной юридической атаки – так, словно готовилась к войне с собственными акционерами.

«Глупышка… – поморщился Чирков, – хотя…» Положа руку на сердце, бесконечно длиться это не могло. Выпадение из Вертикали хотя бы кого-нибудь, как и выпадение футболиста из команды, могло привести к необратимым последствиям. Дурной пример своенравного игрока вернее всего разрушал чувство локтя, да и сам командный дух.