Читаем без скачивания Мэр - Павел Астахов

– Мы ничего об этом не знали! – выкрикнул помощник прокурора и тут же замолчал, осаженный Джунгаровым яростным толчком в правый бок.

– А жаль! – успел добавить Артем и присел на стул. Тут же задал еще вопрос Козину: – А вы обжаловали в суде действия администрации?

– Зачем? Суды в этом городе никогда не шли против мэра. Его слово – уже приговор суда. – Он недобро усмехнулся: – Надо отдать должное Игорю Петровичу и его супруге, Алене Игоревне. – Он сделал шутовской реверанс в сторону двери, за которой предполагалось присутствие невидимой жены мэра. Повернулся к решетке: – За несколько лет построить всю судебную вертикаль города под собственный контроль – достижение, достойное Нерона, Понтия Пилата или даже Цезаря, – продемонстрировал свое историческое образование потерпевший «Козерог».

Тут раздался странный шлепок. Это Колтунов хлопнул себя по лбу, услыхав имя иерусалимского правителя, римского прокуратора Пилата. Теперь он вспомнил, кто «руки умыл». Он глупо улыбнулся.

По-мужски!

Одновременно со шлепком вскочил подсудимый:

– Но это ложь! Никогда мы не ставили никакую вертикаль суда под себя! Мы проигрываем не реже вас! Вы лжете!

– Игорь Петрович, держите себя в руках! – Колтунов постучал ручкой по столу и укоризненно сдвинул брови.

Тогда включились в разговор прокуроры.

– Значит, вы считаете, что выиграть у мэра и его жены Алены Сабуровой в городе было невозможно? – Они подталкивали Козина к нужному ответу, и он дал его:

– Естественно! Построили вертикаль или не построили, но факт налицо: ни он, ни она в городском суде не проигрывали. Значит, нашли подход.

– А вы не боитесь сейчас выступать в этом самом городском суде? – вновь подал голос Павлов.

Козин понял, что попался хоть и в небольшую, но все же ловушку. Он должен был либо признать объективность этого суда, либо заклеймить его и выразить недоверие полностью. Он ответил:

– После его ареста все изменилось. Теперь он никто и его не боятся.

– Не надо много смелости пинать поверженного льва, – сказал, как бы в сторону, Лущенко.

Все сделали вид, что не услышали. Даже секретарь Аня, давшая слово Артему записывать все без сокращений, пропустила эту реплику. Павлов подхватил:

– Так-так. Значит, раньше не доверяли, а теперь снова доверяете! Интересно, когда вы снова поменяете курс? И тем не менее! Почему же не подавали в суд заявлений, жалоб? Может быть, писали в прокуратуру? – он все наседал на Козина, и тот нервничал:

– Никуда я ничего не подавал и не собираюсь! Я привык выяснять отношения без посторонних. По-мужски! Это они меня уже вызвали, когда я понадобился, – он ткнул пальцем в Джунгарова с помощником. Те снова зашептались.

И тут Лущенко постучал по решетке шариковой ручкой. Это напоминало звук охрипшего треснутого колокола. Судья поднял на него глаза:

– Что такое, Игорь Петрович?

Мэр встал и тяжело оперся на стальные прутья:

– У меня есть вопрос к представителю потерпевшей стороны. Можно?

– Пожалуйста, пожалуйста. – Дмитрий Владимирович излучал понимание и участие. Но все же непроизвольно глянул на часы. До обеда оставалось чуть более десяти минут. По старой военной привычке он никогда никуда не опаздывал, особенно если речь шла о приеме пищи. А есть уже хотелось нестерпимо. Даже вирши не писались. Но закон дает право не только адвокату выступать с заявлениями – подсудимый имеет возможность прервать любого выступающего, как только появится желание давать показания. Законодатель мудро распорядился содействовать человеку, ограниченному в правах, и давать возможность защищаться любым способом.

– Скажите, Петр Владиленович, мы с вами когда-либо встречались?

– Конечно, встречались. Неужто вы забыли?! – Козин прикрыл один глаз и смотрел на мэра. От этого он стал похож на какого-то героя романов Стивенсона. То ли на Билли Бонса, то ли на Джона Сильвера, а может, вообще на старика Генри Моргана. Хотя кто из них был одноглаз, вспомнить не смогли бы сейчас ни мэр, ни его адвокат, ни судья с прокурорами.

Мэр кивнул «пирату»:

– Конечно, не забыл. Если вы имеете в виду нашу единственную встречу с предпринимателями города. Это когда пытались создать Совет при мэрии города.

– Пытались? Ха-ха! Мне кажется, вы сделали все, чтобы этого не случилось! – Петр Владиленович снова перехватил инициативу.

Но мэр поднял руку, и все как по команде стали следить за его жестом:

– На самом деле это вы сделали все, чтобы развалить работу Совета. А он, как видите, работает и по сей день. Вас не захотели видеть в Совете сами предприниматели города. Ваши коллеги! Это очень показательно. Но не об этом речь. Я заканчиваю, ваша честь, – он понимающе кивнул в ответ на жест Колтунова, который вдруг показал ему часы и очень многозначительно постучал по ним указательным пальцем. – Я не займу много времени. А еще когда-либо мы с вами встречались лично?

– Не помню! Вы не мой герой и не мой мэр. Я за вас не голосовал и говорю открыто. Мне незачем было к вам обращаться! Но я рад, что на следующих выборах вас не будет в списках и… – Он помолчал и закончил четко и громко: – И на свободе!

– Поживем – увидим, – невозмутимо ответил Лущенко и как ни в чем не бывало завершил свою мысль: – Я не спорю ни с кем. Я лишь хочу подчеркнуть, что, несмотря на попытку представить наши отношения с Козиным и «Козерогом» как некий конфликт или спор, на самом деле ничего подобного и близко не было. У меня не было и не могло быть никаких отношений с этим человеком и его фирмой. Это я заявляю решительно. Поэтому речь идет об откровенном оговоре.

Уточнение

Прокуроры, промолчавшие почти весь допрос их свидетеля – представителя потерпевшей стороны, решили наверстать упущенное. Джунгаров поднял руку:

– Можно? Спасибо. Уточняющий вопрос. Итак, Петр Владиленович, вы сказали, что вашу заявку и собранные документы вообще не рассматривали и вернули до заседания комиссии? – Джунгаров пожирал глазами Козина, пытаясь внушить ему правильный ответ. Но он лежал на поверхности прокурорской хитрости и не требовал экстрасенсорных способностей. Петр Владиленович ухмыльнулся:

– Точно так, ваша честь. Наша заявочка вообще не входила в планы Лущенко – Сабуровой.

Мэр дернулся, чтобы вскочить и ответить этому наглому коммерсанту. Но Павлов невероятным усилием удержал его, повернувшись и схватив за руку через прутья. Это было запрещено, но конвойные милиционеры, наблюдавшие и внимавшие всем процессуальным перипетиям, как по команде отвернулись. Павлов сделал страшные глаза и удержал Игоря Петровича. Но тот был явно недоволен. Вырвал руку и уткнулся головой в колени, обхватив себя руками за плечи. Козин удовлетворенно чмокнул:

– Да-да! Именно так и запишите. Нас выкинули, даже не допустив до комиссии. Не дав возможности объяснить наш план строительства. Может, мы и не такие великие прожектеры, как Сабурова и другие. Но мы должны быть в равных условиях. Кажется, так сказано в Конституции?! – Он гордо поднял указательный палец вверх и ткнул в облезлый потолок судебного зала.

– Значит, вы не смогли свое конституционное право реализовать? – сочувственно спросил адвокат.

Козин опустил руку и ответил в тон вопросу:

– Да! Знаете ли! Лишили нас такого права!

– Ваша честь, разрешите еще одно ходатайство?

Колтунов чуть не подпрыгнул. Желудок отыгрывал последние аккорды девятой симфонии Шостаковича.

– Имейте совесть – через две минуты обед!

– Одну минуту двадцать секунд?

– Засек время!

Павлов вскочил и протянул Козину и судье одновременно по два листа:

– Знаком ли вам этот документ?

Козин вглядывался в знакомый до боли бланк. Даже на ксерокопии отчетливо виднелся бланк со сказочным бараном и витиеватой надписью «Козерог». Чем дальше он читал, тем быстрее сползала с его лица улыбка и появлялся хищный оскал. Он скомкал бумагу и бросил под ноги. Оголодавший Колтунов вообще уже ничего не понимал в игре адвоката. Он отсчитывал последние секунды, но не мог уйти на обед в неведении:

– Да что же это такое, защитник? – Он протянул непонятную бумагу жаждущим прочитать ее прокурорам. Те углубились в чтение. И растерялись не меньше судьи.

– А это всего лишь письменный отказ ООО «Козерог» от заявки, поданной в комиссию и администрацию на выделение спорного участка земли. Получено вчера по запросу. – Павлов закончил выступление и сел, переведя дыхание.

В зале установилась полная тишина. Время заседания вышло. Козин развернулся и направился к выходу. Он не обращал внимания на окрики судьи и секретаря. Он шел и твердил, как заведенный, три слова: «Сука! Роберт! Порву!»

Шерлок Холмс

Когда Джунгаров наорал на него по телефону, Брагин лишь фыркнул.

Накопать на мэра Лущенко реального компромата в отпущенные сроки не сумел бы никто – даже Шерлок Холмс. Но вот второй вопрос Брагина смутил.