делать ровно противоположное. Когда наступают трудные времена, надо снизить процентные ставки, чтобы предприятиям было легче брать кредиты, оставаться на плаву и сохранять рабочие места.
– Вот оно что.
– В конце концов Великая депрессия вынудила многие страны отказаться от золотого стандарта. Решение они приняли, когда начали восстанавливаться после Великой депрессии. И тогда это, как и ожидалось, привело…
– Дай угадаю, к инфляции?
– Хороший мальчик! Без сдерживающего эффекта золотого стандарта многие государства печатали купюры без остановки. Когда денег слишком много, а товаров мало, неизбежным результатом будет инфляция. За последние тридцать лет в Великобритании, как и во всем мире, наблюдалась исторически низкая инфляция, когда цены росли на 1, 2 или 3 % в год. Но, как нам сейчас напоминают, это было нормой не всегда. В течение десятилетий с конца Второй мировой войны до 1970-х годов инфляция считалась частью повседневной жизни. Речь не об инфляционном кошмаре, как в Веймарской республике или Венгрии, а о том, что на свою месячную зарплату ты можешь купить все меньше и меньше. Считай инфляцию бесшумным воришкой, карманником, ловким мошенником.
– Инфляция кажется ужасным злом, но, зная тебя, я подозреваю, что будет и оборотная сторона…
– В общем, да, можно сказать, что снова есть победители и проигравшие.
– Так и знал!
– Это называется распределительный эффект. Представь, что я хочу взять у тебя 1000 фунтов стерлингов и согласна вернуть в следующем году на 10 % больше (так что через год ты получишь 1100 фунтов). Ты согласишься?
– Ну, во-первых, я собака, и никакие материальные ценности кроме косточек меня не интересуют. А во-вторых, я жду подвоха…
– Просто подыграй мне. Допустим, ты согласился, инфляция составила 2 %, тогда твоя выгода – 8 %. Что ж, хорошая сделка. Но если какое-то безответственное правительство допустило скачок инфляции до 100 % в год, тогда 1100 фунтов, которые я обещала вернуть через год, будут стоить гораздо меньше, чем ты думал, примерно вдвое. В общем, неожиданные всплески инфляции могут быть выгодными должникам и приносить убытки кредиторам.
– Победители и проигравшие!
– Да, только проблема в том, что инфляция весьма произвольно перераспределяет богатство. Небольшие накопления она может свести на нет: например сбережения вдовы, которая откладывала деньги всю свою жизнь, чтобы уберечь себя от бедности на пенсии. Люди со скромным достатком часто держат большую часть своих сбережений в наличных, так как считают такой способ более надежным, и поэтому они особенно уязвимы для инфляции. Состоятельный инвестор, скорее всего, вложит большую часть своих сбережений в активы вроде недвижимости или акций, которые гораздо лучше сохраняют свою стоимость. Так что инфляция может оказаться для кого-то настоящей неожиданностью, особенно если скачок произойдет в тот момент, когда человек решил купить большой дом в ипотеку.
Есть еще одна проблема: как только все начинают ожидать инфляции, можно угодить в опасную спираль. Выйти из нее очень сложно. В США в 1970-х годах решили, по сути, спровоцировать рецессию, сократив спрос, чтобы разорвать порочный круг. Трюк удался, хоть и не без последствий. За попытками контролировать цены обычно скрывается жуткий призрак гиперинфляции.
– Расскажи мне больше о гиперинфляции – люблю хорошие страшилки.
– На прошлой прогулке мы упоминали самый известный пример – Германию в 1922–1923 годах. Германия взяла большие кредиты на военные расходы, рассчитывая после победы легко погасить долги, присвоив богатство побежденных. Войну она проиграла, а победители назначили большие репарации. Чтобы выплатить долги, правительство разоренной страны прибегло к печатанию денег. Естественно, внезапный приток бумажных денег в экономику привел к тому, что цены вышли из-под контроля. Буханка хлеба, которую в январе 1923 года продавали за 250 марок, к ноябрю стоила 200 миллиардов марок. Больше всех пострадали пожилые люди. Одна женщина продала свой дом, чтобы жить на вырученные деньги, и обнаружила, что их не хватало даже на хлеб. Зато некоторые люди разбогатели. Любой, кому посчастливилось в нужное время взять деньги в долг для покупки материальных активов, смог погасить весь кредит деньгами, которые фактически ничего не стоили.
– Что ж, надеюсь, страны мира усвоили урок…
– Не совсем. Более свежий пример – Венесуэла, где в 2018 году для покупки одной курицы приходилось нести мешок с наличными весом 14,6 килограмма. Рулон туалетной бумаги стоил 2,6 миллиона боливаров, которые весили 2,6 килограмма.
– Я в этом не разбираюсь, но почему не использовать банкноты вместо бумаги?
– Возможно, так и было. Интересно, что Фрейд указывал на глубокую связь – в нашей психике, а также в культуре – между деньгами и экскрементами. Золото называют испражнениями дьявола. И когда мы с тобой идем в Отброс-парк, это называется «Монти занят делом».
– Так, идем дальше. Почему государства продолжают совершать одну и ту же ошибку?
– Когда правительство хочет тратить деньги – часто по веским причинам, например, чтобы вытащить страну из Великой депрессии, – их нужно где-то достать. В отсутствие волшебного денежного дерева есть три варианта: брать в долг, облагать людей налогами или печатать. Печать денег кажется самым простым выходом. Вот почему многие страны сделали центральные банки независимыми от правительства, чтобы те могли сопротивляться приказам печатать деньги. Например, Банк Англии получил такую независимость в 1997 году, и одна из его основных обязанностей – делать все возможное, чтобы удерживать инфляцию на уровне 2 %. Если инфляция превысит лимит, Банк Англии должен письменно объяснить канцлеру казначейства, почему так случилось и какие меры предприняты.
– Мысли вслух: почему не стремиться к нулевой инфляции, если уж она так плоха?
– Отличный вопрос, Монти, и он меня тоже всегда озадачивал. Двухпроцентная инфляция – это мало. Настолько, что никто, вероятно, не заметит больших изменений в ценах из года в год. Однако цены все же будут удваиваться примерно каждые тридцать пять лет. Другими словами, если ты выйдешь на пенсию в шестьдесят, то, когда тебе исполнится девяносто пять, твои сбережения будут стоить вдвое меньше.
Но вернемся к тому, почему правительства нацеливаются на двухпроцентную инфляцию. Одна из причин – они хотят избежать дефляции (когда цены в среднем падают), а другая причина в том, что низкий уровень инфляции дает определенные преимущества, пусть и не всегда очевидные. Начнем с проблемы дефляции.
– С проблемы? По-моему, дефляция – это здорово! Почему падение цен может стать проблемой? Вообще не понимаю эту твою экономику…
– Я думала точно так же, когда впервые об этом услышала. Давай объясню. Об инфляции мы уже говорили. Однако у дефляции другой набор экономических и психологических проблем.
– Психологических? Мы же об экономике беседуем.
– Очень трудно разграничить психологию и тему денег, даже если мы не последователи Фрейда. Самый свежий пример дефляции – Япония. Трудности начались с банковского кризиса. Люди потеряли работу и перестали покупать вещи. Дефляция подкрадывается постепенно, цены падают медленно,
