Тут я поднял руку, как в школе, а потом сказал:
— Погодите. Постойте. Я случайно заглянул в документы. И цена нашего эээ имущества, она слишком маленькая. Нельзя ли ее как-то повысить? Ну чтоб было все справедливо?
— Что? Это бред! Документ полностью составлен. И цена там более чем подходящая! — вспыхнул Ямпольский.
— Аррргх, подходящая? Она ниже рыночной оценки в трое! — не выдержал Роберт.
— О, даже так? Зачем вы тогда согласились? Разве можно торговать в убыток себе? — рассмеялся усатый толстяк. Казалось, что он сейчас тупо треснет.
— Когда грязные руки разбойника душат твою семью, о выгоде думать некогда, — сказал мой отец. Все ахнули от такой реплики и заткнулись.
— Аха-ха, — прозвучал смех Ямпольского в тишине. — Какой же ты фантазер, Роберт. Ещё со времён Академии любишь нагнать жути и пафоса.
— Что? Как ты смеешь? — взревел батя.
— Спокойно! Цена, правда, несправедливая. Давайте поднимем, и дело с концом! — добродушно воскликнул я, отчего Ямпольский чуть не подавился слюной.
— Несмышленый мальчишка! Все пункты договора давно зафиксированы! — отрезал он.
— Ой, ну какой вам ещё договор? Это всего лишь предварительное соглашение, — расплылся в улыбке толстяк. — Значит можно взять гербовую печать. И… Под мою ответственность увеличить цену в два раза. Я тоже считаю, что данный объект должен стоить побольше. Так как осведомлен в сфере ценообразования на недвижимость.
— Нет! Не позволю! — вырвалось у Ямпольского.
Усач строго посмотрел на него, и дядька унялся. А я улыбнулся, рассматривая нашего врага, отчего тот чуть не взорвался.
— Ой, деньги. Что это такое? Всего лишь бренный металл. Пусть Дубовицкий заберёт больше, раз уж так хочет. Давайте уже закругляться, — томно пробормотала тетка, покуривая сигарету.
— Да. Я готов платить за старую рухлядь в три дорога. Так уж и быть. Забирай, — промычал Ямпольский.
Отец хотел что-то сказать. Но я его перебил. Это была страшная дерзость. Только тут явно не до дворянского этикета.
— Вообще-то лесопилка имеет статус архитектурного памятника! Она — один из символов нашего рода. Там есть уникальное производство, — протараторил я.
Если сказать, что все офигели — это не сказать ничего. Отец толкнул меня под столом так, что чуть не отбил ногу.
Бритый фыркнул, желая сказать что-то едкое. Баба пропела «Ооо возмутительно». Ямпольский сжал кулаки, будто готовился к драке.
А вот жирный усач почесал один из своих подбородков, а после отложил ручку, которой хотел подписать договор.
— Господин, простите моего сына. Он просто слегка… — сказал батя.
— Идиот, — шепотом, но так, чтобы слышали все процедил Ямпольский.
— Что? Нет, нет, все отлично. Устами младенца глаголет истина, — в сотый раз улыбнулся Судья. — Почему вы решили продать лесопилку, раз она вам так дорога?
Батя не смог ответить. Доказательств против Ямпольского не было. А связи нашего рода в верхах были слабее, чем связи противника. Если что, то нас просто задавят. Тут уж как ни крути.
— Ему нужны деньги. Неумелое руководство владениями привело к долгам. С каждым бывает, — спокойно сказал Ямпольский.
— Ты нагло врешь, — огрызнулся отец.
И чтоб избежать кровопролития я в очередной раз всех перебил.
— Есть одна причина, господин! — звонко воскликнул я, обратившись напрямую к представителю бриллиантовой касты.
— Не слушайте его!
— Да, какой наглый мальчишка! — послышались резкие заявления.
— Молчать! — грозно крикнул усач. Кто бы мог подумать, что этот жирный кот так умеет. — Хочу послушать доводы Дубовицкого младшего. Уж больно смышлен этот мальчик.
Мальчик? Знал бы, дядя, какой я к чертовой матери «мальчик». Но сейчас не до этого. Я кашлянул для солидности, распрямил спину и стал бодро говорить.
— Господин начальник (знаю, что у него другая должность, но сказал, как сказал)! Мой отец вынужден продать важное для нас предприятие за бесценок, потому что род Ямпольских угрожает мне лично и в целом нашей семье.
Грянул чудовищный гром. Хотя мы находились внутри помещения. Мой отец побледнел, а лицо его вытянулось. Дама схватилась за сердце. Остальные, кроме Ямпольского, открыли рты, так широко, что туда могли влететь птеродактили.
Я не очень знал традиции нового мира. Но было ясно одно — это взрыв чертовой атомной бомбы. Хотя, так и было задумано.
— Даниил, что ты? Как ты мог? Ты не должен был! — выпалил отец, не в силах сформулировать нормальное предложение.
Тут Ямпольский вскочил с места и стал громко смеяться. Ему будто рассказали самый крутой анекдот на планете.
— Аха-ха, Дубовицкий! Ты не представляешь, какую ошибку ты совершил! — кричал он, тыкая в отца пальцем. — Если твой отпрыск не сможет доказать обвинения. А он точно не сможет, потому что это все бред! Так вот… Тогда я смогу засудить тебя по полной программе. Отдашь не только трухлявую лесопилку, но и все предприятия. Свинарник, так уж и быть оставлю. Чтоб ты совсем не сдох с голоду!
— Закрой свою поганую пасть, — произнес отец, едва сдерживая гнев.
— Погоди, друг, ты ещё не дослушал! — с упоением продолжил Ямпольский.
— Могу не обращаться в суды. Зачем эта вся волокита? Пусть просто мой мальчик выйдет на дуэль с этим… наследничком. Вот вернется из закрытой секретной эрической академии. Тогда ему передам.
Не знаю, что там за шкет. Но он был явно круче меня. Иначе б Ямпольский так не кичился.
Короче, мне почти приговор объявили. Но на моем лице красовалась тупая ухмылка.
— Придержи язык, Леонид! — рявкнул Роберт, тоже поднявшись на ноги.
Усач попытался всех успокоить. Но это было невыполнимо.
— Если ты попытаешься сделать плохо моей семье… То я в муку тебя разотру. Без всяких дуэлей! — продолжил мой батя.
Не знаю, чем бы все кончилось. Только я крикнул со всей дури короткую фразу:
— А что, если есть?!
— Кто?
— Что?
— Какого дьявола он несёт??? — взорвался шквал голосов.
— Хех, доказательства того, что этот «уважаемый» господин хотел меня выкрасть. Или вырубить. Запереть в подвале? Короче, уже не важно.
Глава 20
