– Добрый вечер, Колтрейн. – Он поклонился маркизу.
Его светлость был щеголеватым джентльменом невысокого роста, с изношенным лицом человека, долгое время хранившего верность бутылке.
– А, Бонем, здравствуйте. Идете в клуб? – поднял он голову на своего высокого собеседника.
– Не сегодня. Я искал встречи с вами.
На лице лорда Колтрейна отразилось крайнее удивление: их с Гарри связывало лишь шапочное знакомство и по существу они принадлежали к разным поколениям.
– Вот как. Что ж, извольте… чем могу служить?
– Мне нужен ваш гость… Найджел Дагенем. Я уже несколько дней не могу его найти. Надеюсь, он не захворал.
– Господи, да откуда мне знать, где он? – отвечал маркиз. – Но раз вы спрашиваете, то отвечу, что в доме я его тоже не видел. – Он покачал головой. – Хотя и не ожидал увидеть: у молодежи свой распорядок. Спать ложатся после полудня, а в полночь встают – и за игорные столы, прожигать деньги и время. Советую вам разыскать Мака, Бонем. Он знает, где Дагенем. – И с этими словами маркиз неверной походкой двинулся к дверям «Уайтса».
Разыскивать Маккензи, графа Гарстона, в этот час Гарри не собирался. Дело могло подождать и до завтра. Однако по дороге домой он никак не мог отделаться от какого-то тревожного чувства. В конце концов, с досадой вздохнув, он повернул к площади Хорсгардз.
Того, кто был ему нужен, к счастью, оказалось легко найти. Глава британской секретной службы, в соответствии с необходимостью постоянно соблюдать осторожность, отличался непритязательностью. Его ведомство размещалось в анфиладе кабинетов, тянувшихся вдоль длинного темного коридора, где пахло пылью и мышами. Когда Гарри постучал в его открытую дверь, тот на разложенной по столу карте перемещал булавки вдоль береговой линии Франции.
Он поднял на Гарри глаза и с неподдельной сердечностью приветствовал его:
– Гарри, что привело вас сюда в такое время? Все никак не расстанетесь с этим заведением?
– Последние несколько недель насытили меня им по горло, Саймон, – ответил Гарри, сдержанно улыбаясь. – Но меня кое-что тревожит, и думаю, нам надобно обсудить это. – Он пристроился с края стола и заглянул в карту. – Агентурная сеть?
– Да. – Он с мрачной миной вынул одну булавку. – Аванпост в Ла-Рошели уничтожен. Одному Богу известно, откуда они получили сведения.
– Все пропало? – присвистнул Гарри.
– Похоже. По крайней мере пока ни от кого ничего не слышно. Если кто-то остался жив, даст о себе знать в течение двадцати четырех часов. – Саймон Грант пожал плечами и шумно выдохнул воздух. – Ну, отвлеките меня, Гарри, дайте другой повод для беспокойства.
С осунувшимся, изможденным лицом, испещренным глубокими морщинами, и усталыми, запавшими глазами, этот человек вызывал к себе доверие. Он мало спал и постоянно чувствовал ответственность за жизнь каждого агента, работающего в поле, которое включало в себя значительное пространство. Гарри давно уже видел, как эта ответственность постепенно убивает его.
Сейчас он смотрел на него с сочувствием, несколько виновато, оттого что собирался умножить его несчастья. Однако другого выхода не было. Только Саймон Грант мог отдать необходимые приказания.
На лице начальника разведки мелькнула усталая улыбка: он все прочитал в глазах Гарри.
– Давайте пропустим по стаканчику кларета, – предложил он, жестом приглашая к столу. – Умираю от жажды. Присаживайтесь, Гарри.
Гарри сел за стол напротив, взял бокал с вином и поделился с Саймоном своими опасениями по поводу Найджела Дагенема.
– Вы полагаете, это каким-то образом связано с наперстком? – Саймон провел пальцем по краю бокала, и он звякнул, нарушив тишину комнаты.
– Не знаю точно, но слишком уж много совпадений. В любом случае мы должны его разыскать.
Попрощавшись, Гарри покинул министерство. Найджел Дагенем интересовал его лишь постольку, поскольку был близок к женщинам и детям с Кавендиш-сквер. Противник не будет с ними церемониться. Если они видят в Найджеле средство заполучить наперсток, то женщинам и детям грозит опасность. Теперь мало взять оттуда наперсток. Надо разыскать Найджела Дагенема и вывести его из игры. И самый надежный путь добиться этого – люди Саймона.
– Как вы думаете, к которому часу нам завтра ждать герцогиню Грейсчерч? – спросила Ливия. Она взяла с блюда, водруженного близнецами на обеденный стол, ломтик куропатки. Рядом с дичью стояло еще одно закрытое блюдо – с брюссельской капустой.
– Наверное, к трем, – ответила Аурелия, накладывая себе на тарелку жареный картофель. – Обычно в это время начинают визиты.
Она придвинула к Ливии соусник.
– Подумать только! Как далеко мы ушли вперед по сравнению с нашей первой трапезой в этом доме, – сказала она. – Помните хлеб с сыром и картофельный суп в гостиной в тот вечер? Было так холодно и сиротливо.
– А теперь оглянитесь вокруг! – Ливия махнула вилкой, указывая на обстановку. – Комната выглядит вполне респектабельно. Впору давать званые обеды.
Корнелия заставила себя сосредоточиться, чтобы принять участие в беседе.
– Никогда не думала, что столовая выйдет настолько хороша, – сказала она. – Эта кремовая с золотом краска сотворила чудо – она так удачно оттеняет лепнину.
– А фреска на потолке! – продолжала Аурелия, запрокидывая голову и устремляя взгляд вверх. – Но я вам вот что скажу: по-моему, в изображенном на этой фреске есть кое-что еще, что не сразу разглядишь. Больно уж странно блестели глаза подмалевывавшего ее художника, когда он спустился со стремянки, а когда я поинтересовалась, как ему нравится рисунок, он и вовсе покраснел.
– Может, она таит в себе какие-то сюрпризы, вроде формочки для желе? – предположила Корнелия, наконец полностью вовлекаясь в беседу.
– Херувимы, как им и положено, пухлые и розовощекие. – Ливия тоже запрокинула голову. – Думаю, чтобы рассмотреть подробности, нужно подобраться к потолку поближе.
– Стало быть, надобно взять стремянку, вскарабкаться на нее и разглядеть фреску как следует, – постановила Корнелия. – В доме еще столько всего неизведанного.
– Например, чердаки. – Ливия подцепила еще один кусок куропатки. – Я заглянула туда, но там такая грязь, какие-то коробки, сундуки. В общем, я поспешила поскорее убраться оттуда.
– Думаю, жизнь тети Софии стоит того, чтобы ее исследовать, – заметила Корнелия. – Но это после, когда мы выполним то, зачем сюда приехали.
– А приехали мы затем, чтобы, неожиданно явившись во всей красе, поразить лондонское общество, – провозгласила Аурелия. – И завтра мы приступим к исполнению задуманного.
