– Нет. – Она выставила вперед руки, точно пресекая его приближение. – Оставьте этот тон, Гарри. Мне и без того очень трудно. И потом, в любой момент сюда могут войти.
Гарри покорно склонил голову.
– Нынче ночью я к вам приду.
– Нет, – произнесла Корнелия, впрочем, не очень уверенно.
Прежде чем Гарри успел задать вопрос о причине отказа дверь отворилась и в комнату вошла Аурелия с формочкой для желе.
– Нелл, ты не поверишь… О, лорд Бонем. А мы все гадали, где-то вы скрываетесь?
– Нигде не скрываюсь, леди Фарнем, – отвечал Гарри, поднося ее свободную руку к губам и вопросительно глядя на то, что она держала в другой.
– Это формочка для желе, – пояснила Аурелия. – Я думала, она в виде кролика, а это… – Она засмеялась. – Смешно, право. Что, ради всего святого, тетя София делала с этим на кухне? – Аурелия, демонстрируя, подняла форму.
Корнелия присмотрелась, затем взяла ее в руки.
– Отец небесный, – пробормотала она. – Неужели это то, о чем я подумала?
Аурелия кивнула, не в силах более сдерживать смех. Взяв у Корнелии форму, Гарри взглянул на нее.
– Дьявольщина! – произнес он с благоговением. – И это находилось в доме пожилой затворницы?
– Как видите, – проговорила Аурелия сквозь смех. – Когда я задала об этом вопрос Моркому, он, приняв важный вид, промолчал. Однако я думаю, тетя София была в свое время большой любительницей приключений.
– Ты приготовила в ней желе? – обратилась к ней Корнелия.
– Я вначале думала, что это кролик, пока не сняла ее с желе, – начала оправдываться Аурелия.
Гарри с удовольствием наблюдал за женщинами, радуясь их веселью. Может, на первый взгляд они и могли кому-то показаться серыми мышками, но их искрометный, здоровый юмор был достоин восхищения. Среди известных Гарри дам, равных им по положению, не было ни одной, которой пришло бы в голову самолично готовить на кухне ребенку желе, как не было и такой, для которой фривольного вида формочка стала бы поводом к столь простодушному веселью.
Он словно окунулся в живительный источник. Ни фальши, ни жеманства, ни показного девичьего смятения. Все прямо и открыто, от чистого сердца.
Аурелия вытерла глаза тыльной стороной руки.
– Так чему мы обязаны удовольствием видеть вас, лорд Бонем?
– Можете рассматривать это как светский визит, – ответил он. – Хотя не без цели. Я хотел знать, готовы ли вы принимать гостей?
– Ведь мы уже принимаем вас, – заметила Корнелия, поднося к его бокалу графин.
– Странно, но я себя не считаю простым визитером, леди Дагенем, – сухо обронил Гарри. – И то обстоятельство, что так считаете вы, право, задевает меня за живое.
– Это вовсе не так, – вмешалась Аурелия. – Нелл просто вас дразнит.
Вскинув брови, Гарри бросил на Корнелию вопросительный взгляд, шутливый лишь наполовину. Корнелия чуть приподняла руку и наклонила голову, будто признавала, что его выпад достиг своей цели.
– Возможно, я так не считаю, – сказала она. – Но отвечая на ваш вопрос, скажу: по-моему, мы готовы открыть двери для гостей. Как ты думаешь, Элли?
– Конечно, – подтвердила невестка. – Мы поедем с визитами, как только уладим дело с экипажем. Хорошо бы поручить это Найджелу, но он давно уже у нас не был. Вот, собрались послать к нему с запиской в дом маркиза Колтрейна, где он гостит.
– Или гостил, – вставила свое замечание Корнелия. – Может, он нанял квартиру. – Она пожала плечами. – Рано или поздно, думаю, он объявится.
– Что ж, возможно, в его отсутствие я смогу вам быть полезен, – предложил Гарри. – Я, кстати сказать, недели две назад взял себе второго кучера, тогда как работы для него у меня по сути нет. Буду рад в любое время, когда пожелаете, одолжить его вам. Что до экипажа, то у меня есть ландо, которым я почти никогда не пользуюсь… Держу его для сестер с их детьми, когда они приезжают меня навестить. С большим удовольствием предоставлю его в ваше распоряжение.
– Мы не можем принять такое щедрое предложение, милорд, – поспешила ответить Корнелия с горячностью, граничившей с неприличием. – Вы очень добры, но мы, право, обойдемся своими силами.
Предложение Гарри оказалось бы вполне приемлемым, будь на его месте какой-нибудь родственник или пожилой близкий друг семьи, но, исходившее от малознакомого мужчины, оно явно воспринималось как неуместное. Корнелии не хотелось почувствовать себя на месте содержанки. И не только она уловила бы в этом предложении двусмысленность, каким бы невинным оно на самом деле ни было. А если б о настоящем положении вещей узнал граф, он уж непременно изыскал бы способ положить конец их пребыванию в Лондоне.
Горячность Корнелии заставила Гарри слегка нахмуриться, однако он склонил голову в знак молчаливого согласия.
– Как угодно, мэм. Впрочем, мое предложение остается в силе на тот случай, если вы вдруг передумаете.
– Мы не передумаем! – отрезала Корнелия.
– Но мы вам тем не менее очень признательны, сэр, – сказала Аурелия, пытаясь теплой улыбкой сгладить резкость слов Корнелии.
– Что ж, надеюсь, мое следующее предложение вы не отвергнете, – сказал Гарри, свободно откидываясь в кресле и скрещивая ноги. – Я бы хотел, с вашего позволения, привезти к вам свою двоюродную бабку, герцогиню Грейсчерч. Она пробудет в Лондоне несколько дней и со всеми здесь знакома. – Гарри сделал паузу, тщательно подбирая слова, ибо не хотел, чтобы эти независимые женщины восприняли его тон как покровительственный. – Заручившись ее протекцией, вы получите доступ всюду, где только пожелаете бывать.
– Это предложение мы принимаем с превеликим удовольствием, – поспешно ответила Корнелия. – Когда вы ее привезете?
– Завтра, если для вас это не слишком скоро.
– Ничуть. Гостиная закончена, наши дневные платья готовы, – ответила Аурелия.
– Стало быть, увидимся завтра. – Гарри поднялся, собираясь уходить. – Если я встречу вашего кузена, леди Дагенем, то я передам ему, что вы его ждете. – Он протянул руку Аурелии. – До свидания, леди Фарнем.
– Лорд Бонем. – Аурелия сердечно пожала ему руку. – Вы очень добры.
Гарри, улыбнувшись, скользнул губами по ее пальцам.
– Всегда рад вам служить, мэм. – Он выпустил ее руку и обратился к Корнелии: – Проводите меня, леди Дагенем.
Он сказал это так, будто имел полное право распоряжаться Корнелией. Но улыбка, сопровождавшая его слова, сглаживала повелительные интонации и, казалось, только придавала им еще большую интимность.
Корнелия внутренне напряглась, гадая, расслышала ли это Аурелия. Для людей, недавно знакомых друг с другом, тон Гарри был, безусловно, странным. Она чопорно повела его к двери и, усмехнувшись, заметила:
