– Ну, надеюсь, на вас места хватит, а я, с вашего позволения, поеду все-таки к себе, – осадил ее Клейстер. В подтексте читалось «размечталась, одна поспишь».
Катя покраснела: «Возмутительная наглость, сначала делать двусмысленные предложения, а потом – в кусты. Неужели не понятно, что ей сейчас так нужна мужская поддержка? Любимый человек предал, да еще прямо на глазах, да при свидетелях!»
– Забудьте все, что было, – предложил Кирилл Антонович. – Так будет проще для всех.
«Нет, ну что за человек. Почему он постоянно говорит так непонятно. Привык конкурентов путать! Что забыть-то? – затосковала Катерина. – Если он про поцелуи, то это только чтобы добить меня. Еще бы утерся. Или сплюнул».
Она вдруг захотела спать. Пережитый стресс давал себя знать, и Катя, неожиданно не только для спутника, но и для себя, широко с подвыванием зевнула. После этого никакой речи о романтике быть не могло. Хотя Кирилл Антонович, предлагая все забыть, имел в виду не свой джентльменский порыв, а Сашино вероломство. И вечер мог бы закончиться приятнее, и расставание произошло бы совсем на другой ноте…
– Приехали. Где ваш подъезд? – Для Кати слова Клейстера прозвучали как «выметайтесь, девушка, хорошего понемногу».
– Вон тот.
Катя суетливо открыла дверь и неловко выкарабкалась. Ей было наплевать, как она выглядит. Хотелось одного – чтобы этот день закончился.
– До свидания, – намекнул юрист. Светские приличия, невзирая на моральные травмы, следовало соблюсти.
– Ага. До свидания. Всего хорошего, – закивала она, пятясь к подъезду.
«Вот так просто – всего хорошего, и никаких тебе слез благодарности и прочих радостей!» – обиженно констатировал Клейстер, глядя вслед медленно удалявшейся сотруднице. Словно услышав его мысли, Катерина вдруг посеменила назад и начала рвать на себя дверь.
– Что-то забыли? – он замер в предвкушении.
– Большое вам спасибо! – с чувством выпалила Катя и вприпрыжку понеслась к дому.
Клейстер разочарованно вздохнул. Это было не совсем то, чего он ожидал.
Диане в клубе не понравилось. По большому счету, она туда и не хотела, поэтому сейчас терпела собственное ленивое раздражение от Юриной бесцеремонности. Он не пытался быть галантным, пил, ел и разглядывал ее без восхищения, но с любопытством, как ребенок рассматривает жирафа или чужую машинку.
«Зачем я с ним потащилась?» Девушка злилась на себя за то, что поддалась порыву и сделала глупость, а теперь надо терпеть, поскольку она еще не придумала, как быть дальше и зачем ей нужен этот обаятельный наглец.
– Иди, что ли, потанцуй, – пожал плечами Юрий. Он тоже не знал, что с ней делать. Но любой, даже самый порядочный человек, вряд ли пройдет мимо валяющегося на асфальте кошелька. Он, как минимум, повинуясь рефлексам, сначала его поднимет, а потом уже будет думать, что да зачем.
– У шеста? – ядовито уточнила Диана. – Раздеваться надо?
– Не надо.
– А то я могу.
– Я понял.
– Хамишь?
– Поддерживаю разговор в заданном тоне.
Юра вдруг понял, что устал, словно шел-шел налегке, а потом кто-то повесил ему за плечи рюкзак с кирпичами. Музыка показалась слишком громкой, огни яркими, а день – затянувшимся. Он никак не мог решить, нужна ли ему близость с этой малознакомой девицей. Если бы он подобрал ее здесь, в клубе, то сейчас безо всякого зазрения совести оставил бы даме денег на такси и отбыл домой. Но девица была не из дешевых, ухоженная, стильная, уверенная в себе, чем-то задевавшая за живое, а потому бросать ее просто так не хотелось. Тем более что привез он ее из Ленькиного офиса, а это уже накладывало некоторую ответственность. Ответственность всегда раздражает и тяготит. Юра недовольно посмотрел на спутницу, с изумительной стойкостью глушившую коктейль за коктейлем. Что-то в ней было такое, неуловимое, но напрягавшее.
– Я устала, – вдруг подняла глаза Диана, недовольно оттопырив нижнюю губку. Это кукольное кокетство ей не шло, еще больше подчеркивая ее независимость и стервозность. Вот какой-нибудь белокурый ангел в этой сцене смотрелся бы весьма органично, но Юра белокурых, тем более ангелов, не любил.
– Тогда поехали отдыхать, – он все еще оставлял себе и ей лазейку. Не хотелось брать так легко, спортивного азарта не было, а без азарта нет игры.
В машине Диана вдруг насупилась и отстранилась. От нее волнами исходила агрессия.
– Чего ты как еж? Я еще ничего не сделал.
– Спасибо, что кактусом не назвал, – мрачно мотнула головой пассажирка.
– Пожалуйста.
Она вдруг посмотрела на Юру долгим пристальным взглядом, который, вероятно, должен был что-то такое ему передать, и скорее всего, нечто весьма нелестное и оскорбительное, но, кроме избытка мартини, плескавшегося в ее темных глазах, он ничего не обнаружил.
Люди редко получают желаемое. То ли причина в том, что кто-то слишком многого хочет, то ли мечтает о том, что не предназначено судьбой, так или иначе – как во времена дефицита, у фортуны приходится брать, что дают, а не то, что нужно. Диане нравились крепкие брюнеты – такие, как Крягин. А если покопаться в собственных чувствах, чего она категорически делать не желала, то вариант «такие, как» вообще можно было отбросить. Ей нравился Крягин, причем слово «нравился» даже близко не стояло к той палитре чувств, которую испытывала Диана при взгляде на свой идеал. Хотя от идеала Леонид Викторович был далек, и она прекрасно видела все его недостатки. Или почти все. Не суть. Он ей нравился в комплексе. До сегодняшнего дня Диана вообще была уверена, что и он ей симпатизирует. Да кто разберет этих мужчин, у которых мозг курсирует по организму, как «Летучий голландец», пришвартовываясь то в желудке, то вообще непонятно где. А голова у них вообще что-то наподобие ремонтного дока, куда сознание возвращается только после крупной аварии.
Девушка Диана знала себе цену и не скрывала ее от окружающих. Если кому-то казалось, что цена завышена, то это были его личные проблемы. Распродажа со скидкой не планировалась. То, что ее соперницей может стать простушка Катя, для Дианы оказалось полнейшей неожиданностью. Катерина была миленькой, непритязательной и совершенно не соответствовала уровню шефа. Да, у нее была грудь и вообще некоторая пышность, которая утонченной Диане казалась скорее дефектом, нежели плюсом. Путем задушевных разговоров с сотрудниками и с самим Крягиным она выяснила, что Леонид Викторович предпочитает стройных девиц с модельной внешностью и мозгами.
– Ему нужна баба-гвоздь, – поведала ей как-то в припадке откровенности после корпоративной пьянки Мышкина. – Он мне сам сказал.
– Прямо так и сказал? – удивилась Диана. – А почему не баба-молот или баба-пила?
