Саша не позвонил ни домой, ни на мобильный, хотя Катя подготовила прочувствованную речь и желала немедленно ее выплеснуть на неверного жениха. Там было очень много красивых, хлестких оборотов, доводов и обвинений. Держать это в себе не было никакой возможности, а звонить самой – глупо, поэтому Катерина набрала номер Лизы.
Как ни странно, Кротова оказалась дома.
– А чего вчера никто не подходил и трубка не работала? – выпалила Катя. Ей было страшно начать разговор о своих проблемах, поэтому надо было как-то плавно подобраться к теме. Или вообще – оттянуть кульминационный момент.
– Во-первых, здравствуйте! – съехидничала Елизавета. – Вчера я была в трансе, поэтому телефон из розетки выдернула. И позавчера. И вообще – приятно познакомиться – я рогатая дура. В очередной раз. Четырежды герой любовного фронта, павший в неравном бою за кусок счастья. Не обломилось мне, Катька. Не такая уж я умная. Поэтому ты осторожнее прислушивайся к моим советам. Косметолог, покрытый морщинами, бородавками и прыщами, не имеет права давать консультации.
– Да ладно, – не поверила Катя.
– Клянусь. Слышишь звук? – из трубки донесся сухой стук. – Это я рогами стучу.
– Ну постучи об мои, – вздохнула Катерина. – Промахнулась цыганка, что-то мы с тобой одновременно овдовели, а не счастье нашли.
– Ну не знаю, как твой, а мой жив. И у него, представь, жена есть. Только не говори, что у твоего тоже. А то неинтересно. В вероломстве тоже должно быть разнообразие, иначе скучно.
– Мне не скучно, мне противно, – Катя воровато оглянулась, не подслушивает ли мама. Разумеется, мамуля вдруг обнаружила, что в квартире грязный пол, и с энтузиазмом терла линолеум под дверью, периодически громко удивляясь, кто это тут так напачкал.
– Выкладывай, – Кротова повозилась и что-то уронила.
– Лизка, не отвлекайся!
– Почему шепотом? Он что – рядом? У вас еще не все?
– Нет. У нас все. Тут мама в дозоре.
– Плюнь. Рано или поздно она все равно все узнает. Нашла, от кого скрывать. Давай, не тяни.
– В общем, у него любовница.
– Это интереснее, чем жена, – согласилась Кротова. – И какая она из себя?
Катя напряглась, пытаясь вспомнить.
– Такая, маленькая, черненькая, с косой.
– Смерть, что ли? – гоготнула Елизавета. – На лицо какая?
– Не видела. Они целовались.
– Какая гадость! Тогда даже не важно, какое у нее там лицо, в любом случае – обмусоленное. Он оправдывался?
– Нет. Он даже не звонил.
– А тебе что, хочется, чтобы позвонил? – подозрительно спросила Кротова и тут же добавила: – Хотя мне тоже хотелось, чтобы мой покланялся, хоть объяснил что-то. А то отвалил, как насосавшийся клоп, и – адье! У меня же комплексы разовьются. Мужчина должен уходить красиво, как капитан дальнего плавания, чтобы ушел – как утонул. Акулы съели. Тогда оставленной женщине хотя бы не так обидно. Но у тебя ситуация другая. Вещи, я так понимаю, зависли в его квартире? Тогда придется объясняться. Хочешь, я с тобой пойду.
– Нет, Лиз, я сама, спасибо. У меня ключи есть. Приду, пока его нет…
– Ага. А бдительные соседи скрутят тебе руки, решив, что ты воровка.
– Не болтай ерунды. Меня там все знают.
– Ладно. А если ты приедешь, а там уже живет твоя заместительница. И вот сидит она в твоих шмотках и пьет из твоей кружки чай.
Такой чудовищный вариант Кате даже в голову не приходил. Если Саша из чувства вины перед ней еще должен был вести себя покаянно, то от соперницы, если она без комплексов, можно ожидать чего угодно.
– Щетку выброси. Вдруг она ею уже зубы чистила, – несло Кротову.
– Да я не буду забирать…
– Забери. Я во всякую ерунду не верю, но могут порчу навести. То есть, конечно, никакой порчи нет, это бредни, но зачем нам рисковать? Забери все, особенно волоски!
– Что? – ахнула Катя.
– Волосы, зубы, все, что имеет к тебе отношение, что могло с тебя там осыпаться.
– Лиза, ты что, пила? Какие зубы с меня могли там осыпаться? И что мне теперь, полы там мыть?
– Не надо мыть, пропылесось, а мешок выкини!
– Там нет пылесоса.
– У соседей попроси. Что ты отговорки ищешь! Тут все серьезно! Да, фотки забери.
– Ладно, поехали со мной, – сдалась Катерина, сообразив, что в будни у нее не получится из-за работы, а вечером и в выходные Саша может оказаться дома в компании своей новой подружки. – Знаешь, может, оно все и к лучшему. Мне другой нравится.
– Я помню – шеф. Как у тебя с ним продвигается? – оживилась Кротова.
– Никак.
– А ты двигай ситуацию сама! Под лежачий камень вода не течет!
– Ой, забыла, он же мне цветы подарил!
– Забыла! – возмутилась Лиза. – Слона-то я и не заметил. Что за цветы? Эконом-класса или нормальные?
– Вообще такой громадный букет!
– Все. Он наш. Если только в их денежных кругах не принято таким образом прикалываться над секретаршами.
– А еще ко мне там клеятся несколько мужиков. Вроде бы. Во всяком случае, они постоянно крутятся рядом, – разоткровенничалась Катерина.
– Николаева! – воскликнула умная Елизавета. – «Клеятся» и «крутятся рядом» – разные понятия. Вот около меня постоянно крутится Димка со второго этажа – так он регулярно на бутылку стреляет. Формулируй четче. Надо мне к тебе с инспекцией нагрянуть после работы. У меня глаз-алмаз, как у оценщика со стажем.
– Ты ж говорила, что прыщавые косметологи….
– Я на оскорбления не обижаюсь. Я за оскорбления бью в глаз, – заржала Елизавета. – Нет у меня прыщей, пошутила я. Забудь.
Забытые в офисе цветы не завяли. За ночь они наполнили приемную тонким свежим ароматом и даже как будто стали ярче. Катя разделась и подошла их понюхать.
– Это хорошо, что вы приходите раньше. Это правильно, – скрипнул сзади Кирилл Антонович, несколько смущавшийся своего вчерашнего поведения.
Катерина вздрогнула и замерла, не оборачиваясь. У нее просто не было никаких моральных сил посмотреть на мужчину, с которым она вчера целовалась. Вернее, который с ней целовался, поскольку именно Клейстер был инициатором случившегося.
– Ну что вы там застыли, как манекен? – недовольно буркнул юрист. – От кого цветы-то, кстати?
– Не от вас, – довольно смело пошутила девушка, опасаясь с его стороны репрессий после вчерашнего. Или продолжения… Репрессии могли иметь место, если Кирилл Антонович успел пожалеть о своем порыве, а продолжение – если Катя ему нравилась. Но сам Клейстер почему-то не воспринимался как мужчина, он скорее был соседским питбулем, которого следует гладить и задабривать. На всякий случай. Он вызывал уважение своей породистостью и силой, но не более. И что делать, если она ему приглянулась, Катя не знала.
– Вы намекаете на что-то? – равнодушно уточнил юрист.
