каждая попытка вырваться из этого водоворота только ухудшала ситуацию. И я эту работу ненавидел. Бюрократические игрища — точно не моё.
В Порт-Артур начали прибывать поезда с мобилизованными, город все больше напоминал растревоженный улей. После нескольких облав на японских шпионов, одна из которых закончилась перестрелкой прямо в центре, появились беженцы, которые пытались уехать в центральную Россию. Но железная дорога была мобилизована под военные перевозки и сесть на поезд стало невозможно. Для этого требовалось специальное разрешение от канцелярии генерал-лейтенанта Стесселя. С ним у меня, кстати, выстроились вполне рабочие отношения и именно в его штабе меня «нагнала» срочная телеграмма. В ней самодержец благодарил меня за службу и принимал мою отставку. Которую я у него даже не просил.
Глава 21
НА БИРЖѢ
Усиленное паденіе государственныхъ и другихъ цѣнныхъ бумагъ произвело въ Петербургѣ страшную панику. Благоразумные совѣты большинства удержать бумаги и этимъ сократить дѣятельность лицъ, играющихъ на пониженіе, не помогли, и владѣльцы мелкихъ капиталовъ, обращенныхъ въ выигрышные билеты и четырехпроцентную ренту, бросились къ кассамъ Государственнаго банка для обмѣна этихъ бумагъ на обыкновенные кредитные билеты.
ЛОНДОНЪ.Англійскіе корреспонденты во Франціи вынуждены сообщать о единодушномъ сочувствіи французской печати и народа къ Россіи и рѣшительномъ осужденіи дѣйствій Японіи, признаваемыхъ всѣй Франціей возмутительными. Французы не одобряютъ подстрекательствъ нѣкоторой части англійской печати Японіи къ войнѣ. Это неодобреніе произвело здѣсь такое сильное впечатлѣніе, что среди англичанъ раздаются голоса о воздержаніи отъ нападокъ на Россію, чтобы не раздражать этимъ Францію.
БЕРЛИНЪ. Кромѣ соціалистической и еврейской печати, всѣ газеты осуждаютъ дерзкое поведеніе Японіи безъ объявленія войны, а также подзадориваніе Англіи, и возлагаютъ отвѣтственность на обоихъ. Газеты повторяютъ, что Германія не причинитъ никакихъ затрудненій своей сосѣдкѣ - Россіи.
Чудные дела творятся у них в Царском. Только похоронили с почестями Сергея Александровича, тут же начали дербанить власть. Интересно, они успели выйти из Петропавловского собора, или там же, над усыпальницей, приступили к дележу пирога? Фамилия главного интересанта мне известна. Это Безобразов. Как же, статс-секретарь, член Особого комитета по делам Дальнего Востока. Фигура, блин. Наверное, он от моего имени прошение об отставке писал?
Собственно, а чего волноваться? Ну приедет новый наместник, кто бы он ни был, сдам дела — и адью. Оставят здесь — найду чем заняться. Выгонят — из Базеля давно идут письма, обильно залитые слезами. Пациенты ропщут, стажеры рыдают, всем нужен Баталов. Без его речей с густым русским акцентом и свет не мил. Займусь медициной, хоть какую-то пользу людям приносить буду, а не вот это все — круглое носи, квадратное катай. Антонова перетащу. Вместе с лабораториями, конечно. Пусть царская власть остается с носом — ничего ей не достанется, в том числе и научные достижения. Ну их всех в болото.
Но это всё лирика. А работать надо здесь и сейчас. А то я приволок сюда кучу людей, которые согласились на эту авантюру только под моё слово, а теперь? Надо бы собрать Джевецкого и Яковлева, обсудить с ними ситуацию. Своих бросать — последнее дело. И Агнесс, она же не знает! Придется ехать в госпиталь, сообщить ей. Наверное, резиденцию освобождать надо. Срочно занять пару номеров в гостинице, пока моим именем еще можно открывать все двери в округе. Вот сейчас заеду в присутствие, отмечусь, и займусь всеми срочно возникшими вопросами.
Тройер уже всё знал. Неприятные новости ведь распространяются не по законам физики. Такое чувство, что всем поступает экстренное телепатическое сообщение.
— Евгений Александрович, разрешите, я зайду? — догнал он меня перед приемной.
— Да, конечно, — кивнул я.
Он аккуратно закрыл дверь, бросил быстрый взгляд, будто проверяя, нет ли посторонних, и сразу, без экивоков, спросил:
— Ваше превосходительство, вы возьмете меня с собой?
— Помилуйте, Валериан Дмитриевич, я и сам не знаю, куда отправлюсь. В конце концов, мне могут просто указать на дверь, со службы.
— Я на всё согласен. Если отставят — так тому и быть. Может, у вас в Базеле место найдется? Вы ведь знаете: работать я умею, на сторону от меня ничего не уйдет. Служить буду только вам. Если вернусь в Петербург, мне там сразу припомнят и великого князя, и вас. Запрут на самую глухую должность согласно чину, и буду сидеть там до выслуги.
Я задумался. Трудяга он и вправду знатный. Профессионал. Делает всё в рамках своих обязанностей, и даже больше. Что ничего сливать не будет — пожалуй, поверю. А в Швейцарии... занятие найдется. Хороших работников можно и на вырост брать, в ожидании, когда пригодятся. Исключительно из соображений, чтобы не пропали никуда.
— Давайте дождемся окончательных решений. А там я подумаю, где вас применить. «Нет» не говорю. Но нужна определенность, хоть на ближайшее время.
— Благодарю, ваше сиятельство, — поклонился Тройер, и пошел к двери.
— Подождите, Валериан Дмитриевич.
— Да? — чуть вздрогнул он.
— Найдите срочно гостиницу или отдельный дом для меня. Особняк освобождать надо.
— Конечно, сейчас займусь, — немного растерянно ответил помощник, и вышел.
пТолько открыл папку с бумагами на срочную подпись, как доложили о визите Куропаткина. Неожиданно. Отношения у нас установились ровные, на уровне поздороваться при встрече. Вряд ли он испытывает ко мне какие-то чувства — скорее, я вообще вне его зоны интересов. Впрочем, взаимно.
— Просите, конечно, — сказал я, и закрыл папку. — И чаю подайте.
— Здравствуйте, Евгений Александрович, — Куропаткин подошел к столу и подал руку, да так быстро, что застал меня в середине перехода из сидячего положения в стоячее.
— Здравствуйте, Алексей Николаевич. Присаживайтесь, пожалуйста, сейчас чай подадут.
— Вот и хорошо, — улыбнулся генерал.
Всё страньше и страньше. Это моя отставка так изменила его отношение?
— Вам что к чаю? Баранки есть, конфеты, варенье. Клубничное вроде, не помню, извините.
— Да что угодно, не беспокойтесь. Соболезную вашей отставке.
— Лучше поздравьте. Особо не рвался на Олимп, и в целом рад, что так быстро всё разрешилось.
— Даже так? — Куропаткин удивленно поднял брови. — Ну что же, адмиралу Алексееву здесь всё знакомо... Вы же знаете, что его снова назначили наместником?
Вот это новость! Рука дернулась и я даже пролил чай на блюдце. Власть безобразовской клики впечатляла.
