Нора, уже приготовившаяся слушать про опасности работы, на мгновение разочарованно застыла. Однако все мысли ее были сейчас об ошеломляющей сумме награды, а услышать об опасностях ей еще предстояло. Едва ли у нее оставались силы раздумывать о не относящихся к делу вещах, так что, скорее всего, ответит она честно.
- Н-нет. Я хочу уйти в другой город.
- Вот как. Но ведь здесь большой город. Разве здесь не лучше? Думаю, трудновато будет жить там, где нет ни одного знакомого лица.
Несмотря на то, что все мысли Норы были в другом месте, она все же не забыла, что на эту тему не следует говорить необдуманно.
Она смущенно опустила голову и ничего не ответила.
Однако Лоуренс был торговцем, он умел читать мысли и чувства людей по выражению лица. Одного взгляда на Нору было достаточно.
Мысли пастушки были ясны, как небо.
- Правда в том, что тебе хочется как можно меньше связываться со здешней Церковью, верно?
Лоуренс ее испытывал.
Конечно, испытание было настолько явным, что Хоро, не удержавшись, кинула на Лоуренса быстрый взгляд; но результат превзошел ожидания.
- Ни... ничего... подобного...
- Чем усерднее ты работаешь, чем больше ты стараешься оградить от опасности драгоценных овец, которые тебе вверены, тем сильнее они подозревают, что ты пользуешься языческой магией, разве не так?
Нора не кивнула, но и не покачала головой – потому что ее мысли были высказаны в точности.
- И более того, пытаясь сорвать с тебя «поддельную» личину и заставить тебя показать, кто ты есть на самом деле, они загоняют тебя в такие места, куда другие пастухи ходить боятся, и твердят при этом, что якобы все другие земли уже заняты другими пастухами, верно?
Едва услышав это, Нора уставилась на Лоуренса во все глаза. Конечно, она чувствовала уже что-то подобное. Как бы ни были велики земли других пастухов, уж конечно, безопасных мест тоже хватало, если только не полениться пройти немного дальше обычного.
- Святые отцы так и будут тебя посылать в опасные места, пока на тебя не нападут волки или наемники. А пока они не нападают, тебя будут вечно подозревать в еретичестве.
Под столом Лоуренс стиснул кулаки, словно пытаясь раздавить свою кричащую совесть.
Лоуренс разжег в сердце Норы пламя сомнения. Теперь обратной дороги не было. Верна догадка Лоуренса или ошибочна – уже не имело значения.
Торговец подобен боевому ножу – от него мало прока, если он слишком прямой.
- Я сам пережил нечто похожее. Давай будем откровенны.
Не сводя глаз с лица Норы, Лоуренс произнес так тихо, что его слов не слышал никто, кроме сидящих за этим столом:
- Церковники здесь хуже свиней.
Говорить о Церкви дурно было серьезным преступлением. Пораженная Нора огляделась, пламя сомнения в ее сердце почти угасло. Опершись локтями о стол, Лоуренс подался вперед.
Хоро следила, чтобы разговор остался тайной для окружающих, и должна была подать знак при надобности.
- Именно поэтому мы придумали план. Мы хотим плюнуть в лицо Церкви, заработать при этом денег, а потом уйти в другой город.
Пламя сомнений должно было уже перелиться в жаркое пламя гнева, а когда оно прогорит, на его месте останутся угли убежденности. Семя сопротивления власти Церкви почти наверное уже было посеяно в сердце Норы.
Лоуренс медленно изрек то, что должен был.
- Это будет контрабанда золота.
Глаза Норы распахнулись, но она тут же взяла себя в руки. Примерно так же она бы среагировала на сильный порыв ветра.
Ее мысль снова начала работать. Наконец она раскрыла рот.
- Но... что я могу сделать?
Очень хороший вопрос. Похоже, способности Норы не ограничивались лишь пастушеством.
- Как ты знаешь, запрет на контрабанду здесь очень суров. Достаточно увидеть, что площадки для досмотра здесь есть на каждой дороге, ведущей в город, и что досмотр приходится проходить дважды. Даже если спрятать золото в рукавах или в грузе, его быстро найдут. А если кто-то собирается провезти сразу много золота, то найдут тем более.
Нора кивнула, словно ревностный верующий, слушающий проповедь. Лоуренс произнес четко и ясно:
- Мы хотим спрятать золото в желудках овец и таким образом незаметно доставить в город сразу много.
Нора вновь распахнула глаза, точно не в силах поверить в услышанное. Впрочем, совсем скоро слова Лоуренса начали впитываться в ее сознание, словно капли воды в твердый ком земли.
Овцы, как и многие другие животные, стригущие траву целыми днями, частенько заглатывают мелкие камешки. Если в траву закинуть маленькие кусочки золота, овцы и их проглотят точно так же. Однако опасность заключалась в том, что овца может отрыгнуть золото прямо во время досмотра. Именно поэтому Лоуренс и Хоро остановили свой выбор на Норе, которая, будучи весьма искусной пастушкой, присматривала лишь за небольшим стадом овец и пасла их там, куда немногие осмеливались отправляться. Первый досмотр, который они прошли на пути из Поросона, был довольно прост. Иди они по более многолюдной дороге, конечно же, их проверяли бы куда строже и тщательнее.
Нора медленно кивнула и тихо произнесла:
- Понятно.
- Однако во всех городах, находящихся под властью Рубинхейгена, золото очень дорогое. Поэтому самое подходящее место, где можно купить золото, - Рамтора, языческий город. Но если бы мы решили идти из Рамторы безопасным путем, мы, конечно, встретили бы множество людей, да и земли эти уже заняты другими пастухами. Именно поэтому нам нужна именно ты. Тебя не заподозрят, когда ты пойдешь там, где не ходят другие, и ты можешь пройти в Рамтору кратчайшим путем.
Помолчав немного, Лоуренс откашлялся и, не сводя глаз с Норы, продолжил.
- Ну а кроме того, для тебя этот план – прекрасная возможность отплатить Церкви за все твои тяготы, ведь у них главный источник дохода, не считая податей, - торговля золотом. Однако, если наш план будет раскрыт, нас ждет суровая кара. Ради твоей безопасности ты должна будешь уйти отсюда сразу, как только работа будет закончена. Кроме того, возможно, тебе придется вскрывать овец.
Едва ли на свете был хоть один пастух, которому не доводилось вскрывать овец; и едва ли хоть один пастух считал, что вскрыть овцу легко. Но так можно было проверить решимость Норы.
- Однако – двадцать румионов.
Лоуренс понимал, что это несправедливо с его стороны, но в то же время знал, что чем более несправедливо он сейчас поступает, тем сильнее подействуют его слова.
Наконец девушка, сидящая за столом напротив него, - девушка, изо дня в день терпевшая жару и холод, косые взгляды и жестокое обращение, но продолжавшая молча обегать вверенных ей овец, - обдумала все выгоды и опасности новой работы и приняла решение.
