КУЛЬМИНАЦИЯ СВЕТИЛ
Хокинс, раскрывая перипетии тягостной борьбы со скептиками, в своей книге вспомнил о примечательном разговоре с одним знатоком каменного века Европы.
Тот в качестве довода невозможности предложенной оценки Стоунхенджа как обсерватории бронзового века в Англии сослался на то, что ведь в других местах мира «ничего подобного нет». В самом деле, не может же быть, что Стоунхендж «единственный и неповторимый», а научная основа, заложенная в его впечатляющих архитектурных конструкциях, «не отразилась в культуре где-нибудь еще».
Собеседник, отчитывающий Хокинса безапелляционным тоном за рюмкой хереса, не учел одного весьма серьезного обстоятельства. А что, если такие объекты все же есть, но именно он, археолог, или не видит их, или, что более вероятно, просто не способен оценить так, как они того заслуживают? Во всяком случае, если бы споры по археоастрономии продолжались столь же остро и сейчас, то расположенная на другом, чем Англия, конце Евразии Сибирь с ее великими памятниками древних культур могла бы стать для английского астронома серьезным аргументом в безнадежной тогда дискуссии с поучающим его археологом.
…Несколько недель продолжались летом 1982 года упорные, но, кажется, совсем бесперспективные поиски около гор Пятый и Девятый «сундуки», что возвышаются круто запрокинутыми к западу каменными громадами. Здесь, на севере Хакасии, в долине Белого Июса, были открыты эффектные святилища бронзового века, розовопесчаниковые «стены» которых покрывали головоломно-загадочные композиции из рисунков и таинственных знаков. Поблизости поднимались к небу вкопанные в землю два с половиной тысячелетия назад величественные плиты гробниц степных богатырей.
Найденного было достаточно, чтобы занять экспедицию делом на много месяцев, а то и лет. И если было сказано о бесперспективных поисках, то оттого, что на сей раз решалась задача, непривычная для археолога, — следовало попытаться доказать, что открытые памятники содержат в себе «астрономический аспект». Это значило бы, что древние сибиряки не уступали своим современникам на западе Европы в познании закономерностей движения небесных светил, а следовательно, и во всем, что стоит за таким исключительным по значимости фактом.
Все в конечном счете решилось, как порой бывает, просто. Однажды в ходе разведок внимание привлек длинный, далеко протянувшийся с запада на восток мыс Девятого «сундука». Если бы вздумалось строить площадку для наблюдения за восходами Солнца и Луны, то, пожалуй, лучшего места, самой природой ориентированного «астрономически значимо», поблизости не найти. И все же трудно вообразить степень удивления, когда на гребне удалось выявить характерную конструкцию из плит. Теодолит, установленный над подковообразной «ловушкой», был тут же сориентирован на восток.
Осталось обнаружить промежуточный визир, чтобы можно было выйти на астрономически значимую точку на горизонте. Такой визир был в самом деле найден в сотне метров от наблюдательной площадки. Там из земли торчали плитки, образующие миниатюрный четырехугольник.
Они, судя по всему, обозначили место, где в древности устанавливался деревянный визирный столб.
Так оно в действительности и было — линия, соединяющая этот визир с горизонтом, указала, с учетом необходимых поправок, на крайнюю к северу точку восхода низкой Луны.
Самое, однако, поразительное и неожиданное произошло потом, когда труба теодолита была направлена сначала на север, а затем на юг. Оказалось, что север определялся необычайным по остроумию использования визиром — едва торчащей из-за склона Восьмого «сундука» скальной вершиной горы, расположенной более чем в десяти километрах. Направление на юг определял один из трех скальных выступов самой высокой в южной части горизонта горы Кашкулак. Отклонения были ничтожными.
Эти своеобразные природные «мушки»-визиры, отмечавшие при наблюдениях с искусственно созданной площадки точки юга и севера, означали, что человек бронзового века Сибири знал не только закономерности восходов Солнца и Луны. Он имел ясное представление… о небесном меридиане. Этот поистине взятый гизирами на «мушку» небесный меридиан позволял древним астрономам следить как за верхними (на юге), так и за нижними (на севере) кульминациями светил.
Отсюда следует, что люди бронзового века Сибири обладали прекрасно разработанным лунно-солнечным календарем и умели с исключительной точностью фиксировать время в течение суток, недель, месяцев и лет.
ГДЕ УМИРАЕТ СОЛНЦЕ
Известно, какую основополагающую роль сыграли в культуре человечества очень рано подмеченные самыми любознательными его представителями закономерности в жизни Солнца. Каждый день оно рождалось на востоке, а затем, достигнув зрелости в южной части небосклона (как раз у небесного меридиана!), умирало на западе. Люди давно заметили и другую замечательную особенность в жизни самого яркого из светил: чем ближе к северу в ходе смены сезонов оно восходит, тем животворнее становится его сила, тем пышнее расцветает Земля. И напротив, чем ближе к югу склоняется оно в восходах, тем более жестокие морозы сковывают природу.
Эти наблюдения стали не только основой календаря. Вместе со значительно более сложными закономерностями в жизни Луны ритмы Солнца, по-особому истолкованные первобытным жречеством, породили религиозные заблуждения, и в частности, сложные культы, связанные с рождением, жизнью и смертью человека. Если так оно и есть, то подобные отклонения древнего ума от реальности не могли не найти отражения в структуре погребальных сооружений. Именно такого рода рассуждения заставили по-иному взглянуть на высокие плиты, ограждающие гробницы богатырей бронзового века Хакасии.
Новый методический подход в оценке значимости гробничных камней, попытки расшифровать заключенную в них информацию превзошли все ожидания. Небольшой могильник на западном склоне Пятого «сундука» был, как выяснилось, спланирован со строгим учетом ожидаемых в жизни Солнца и Луны явлений. Особая роль при этом придавалась сектору неба, где всходило и заходило декабрьское солнце в дни его максимальной «слабости» как светила, — в период зимнего солнцестояния, перед ожидаемым поворотом к весне и лету.
Для судеб умерших жизненную важность приобретала, оказывается, и та линия горизонта, где заходило сентябрьско-октябрьское и февральско-мартовское солнце. Можно догадаться почему, учитывая ежегодное осеннее умирание природы и весеннее ее возрождение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
