Наложение при проверках и экспериментах современного астрономического календаря на строчки лент спиралей показало, что при соблюдении вышеназванных условий трехлетний лунный календарь древнего человека Сибири начинался с трех дней полной Луны ленты 45 в июне и через 1062 суток завершался в мае тремя днями полной Луны, которые приходились на ленту 3.
Эффектности и остроумию древнейшего календаря сибиряков трудно не отдать должное!
Читатель, знакомый со сложностями структуры древних календарей, может задать каверзный вопрос: если спирали на скульптуре из Ачинска действительно представляют собой отражение не просто идеи времени, а точный, выверенный до суток трехлетний лунный календарь, то как практически велось счисление времени?
Ясно же, что сам по себе лунный календарь не может долго использоваться, поскольку отставание его от солнечного вскоре окажется настолько губительным, что начнется непоправимая путаница с сезонами и стабильность систем счета времени разрушится до основания. Выход предлагается такой: после трех лунных лет к календарю следует добавить один дополнительный лунный месяц, но сделать это надо так, чтобы полная Луна вновь пришлась на первую лунку ленты 45. Через 18 лет, то есть после шестикратного прохода Луны по «спиралям времени», следует добавить два лунных месяца и с тем же непременным условием перевода ночи полной Луны на первую лунку ленты 45. Это придаст календарю на скульптуре из бивня мамонта достаточную стабильность, и он приобретет характер вечного.
Предложенная расшифровка «орнамента» может, разумеется, вызвать яростный протест тех, кто, как и их предшественники сто лет назад, привык видеть в далеком предке людей всего лишь звероподобное существо.
Но тут ничего не поделаешь — ведь речь здесь, в сущности, идет о разных оценках археологами кругозора древнейшего человека. Это он, как можно судить по сценам пещерного искусства, нарядился, как на маскараде, в шкуру бизона и коварно предложил цивилизованным потомкам решить поистине головоломную задачукто на самом деле замаскировался в этом живописном карнавальном костюме детства человечества?
ЛУННЫЕ ЗНАКИ
Сдвиг порога появления на Земле предков человека к 4000000 лет, а его предшественников из мира антропоидов и того больше — к 12000000, произвел революционный переворот в представлениях о временных масштабах эволюции первобытного общества. «Постарение» человечества почти в три раза по сравнению с недавно принятым возрастом заставило часть археологов по-иному взглянуть на достижения древних людей в области духовной культуры.
У академика, математика и геолога Эли де Бомона, секретаря Французской академии наук, был почти двадцатилетний опыт отеческого (в ученом смысле слова) вразумления одержимого любителя археологии из городка Аббевиля Буше де Перта. Этот таможенный чиновник еще в 1837 году вознамерился ниспровергнуть ни больше ни меньше как тривиальную в простоте истину — человечество начало отсчет своей истории всего 6000 лет назад, то есть со времени последнего великого потопа, документальный рассказ о чем сохранила священная Библия. Ему, видите ли, не представлялись убедительными и доводы о том же гениального творца теории природных катастроф, великого естествоиспытателя Жоржа Кювье. А все дело в том, что Буше де Перт нашел на многометровой глубине в речных отложениях Соммы какие-то подозрительного свойства камни и усмотрел на них следы искусственной обработки. Поскольку вместе с такими псевдоорудиями в том же слое встречались кости вымерших слонов и носорогов, то таможенник пришел к заключению, что на них значительно ракьше 6000 лет назад охотился некий «человек природы». В те времена, оказывается, на Земле жили, смешно сказать, «допотопные люди»!
Наставление академиком заблудшего в ересях любителя на путь истинный затянулось, однако, на годы. Порой изнемогающий от «вразумлений» Эли де Бомон шел скрепя сердце на компромисс. Ну, хорошо, пусть так называемые оббитые камни в самом деле не игра природы и действительно обработаны человеком. Но согласимся, что их могли оставить на берегах Соммы; римские легионеры. Это они в славные времена Юлия Дезаря строили военные лагеря здесь, под Парижем, в холодных землях варваров — кельтов и их ужасных жрецов — друидов, которые любили приносить на алтари своих языческих богов человеческие жертвоприношения. Слонов же и (чего в старину не случалось) носорогов тоже могли привезти с собой воинственные римляне.
Все было тщетно. Более того, как показала вышедшая в 1857 году книга Буше де Перта «Кельтские допотопные древности», он не ограничился рассуждениями о грубо оббитых каменных орудиях «человека природы». Ниспровергатель истин объявил об открытии камней, которые были оценены им как скульптуры, то есть первозданные и невиданно древние образцы искусства.
Дальше — больше, и час от часу не легче; в них Буше де Перт усмотрел отражение потребностей допотопного человека в сфере не материальной, а духовной. За образами художественного творчества «человека природы» ему грезились признаки существования у первобытных людей суеверий, религии и культов, «рожденных любовью или страхом». Дилетант от археологии осмелился даже определить, кто мог стать для них «предметом культа». Разумеется, не благостно чтимый рабами божьими всевышний, а разное подлое, низменно-языческое: то, что, как он писал, «можно было ощущать и воспринимать — Солнце, Луна, звезды, деревья, животные».
МЕТКИ НА ПАМЯТЬ
Что, однако, вынудило Эли де Бомона вознегодовать с особой яростью, так это уверения Буше де Перта о знании допотопным человеком счета, обладании им «инструментами для измерений», то есть, в сущности, убежденность в познании дикарями глубокой древности азов как арифметики, так и геометрии. Такой вывод позволили сделать ему несколько древних костей, на поверхности которых первобытный человек будто бы наносил насечки, составляющие группы от 20 до 50 меток.
Оценивая назначение их, Буше де Перт писал, что они напоминают ему «метки на память, вроде тех, которыми пользуются наши булочники». Конечно, такие наивные сентенции только шокировали академика строгой науки, а количество черточек на костях могло даже навести его на бредовую мысль, что первобытный человек десятки тысячелетий назад знал десятичную систему счета. И все это, пардон, во времена, когда у Версаля бродили волосатые мамонты и свирепые шерстистые носороги?!
Такое нельзя было расценивать иначе как вызывающе дерзкое покушение на устои. И произошло невиданное — «двое несовместимых», академия и церковь, со уничтожающей мощью своего авторитета вместе, но с разных сторон обрушились на крамольника. Святые отцы призвали поскорее запретить чтение зловредно-богохульных сочинений Буше де Перта как противоречащих духу священной Библии, а общество исследователей старины в Пикардии на конгрессе в Лионе объявило находки таможенника из Аббевиля «не имеющим ценности хламом». В свою очередь, потерявший наконец терпение и сдержанность Буше де Перт ответствовал не менее резко: «Я стою против огромной стены, против огромной одушевленной стены, имя которой академия…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
