и Коула?
Нет. Я забыла.
— Вероника, я искренне надеюсь, что ты воспримешь это так, как задумано… как оскорбление. Это один из самых глупых вопросов, которые я когда-либо слышала.
— Неважно. Моим козырем была Хелен.
Я напряглась, моя спина выпрямилась.
— Что ты знаешь о ней?
— Я знаю, что она… Слушай, это будет трудно принять, но нет способа бросить такую бомбу мягко. Я просто должна это сказать. Хелен… Али, она твоя родная мать.
«Родная мать». Эти слова эхом отдавались в моей голове.
Мне захотелось засмеяться.
Но я не сделала этого.
Я и сама думала об этом, да. Но чтобы Вероника заявила об этом так открыто, так уверенно…
Внутри меня взорвалась бомба гнева.
— Ты ничего не знаешь.
Мрачно посмотрев на меня, она сказала:
— Я знаю гораздо больше, чем ты.
— Очевидно, нет. Ее ребенок умер.
— Именно так она хотела, чтобы думала «Анима».
Удар ниже пояса.
— Я согласна. Но я не она. — не могу быть ею. — Возраст не совпадает.
«Схватилась за соломинку».
— Так и есть. — она грустно улыбнулась мне. — Они подстроили это. Твой день рождения — это не твой день рождения. Ты — Саманта.
Саманта. Сами. Еще один удар, на этот раз сильнее, от которого у меня перехватило дыхание.
— Нет. Я бы запомнила.
— Разве не этим ты занимаешься?
Так ли это? Я уже ни в чем не была уверена.
— После того, как Коул высказал мне свою знаменитую отмазку и снова сошелся с тобой, — сказала она, — я начала копаться в твоем прошлом, ища то, что могло бы тебя похоронить. Кусочки встали на свои места, и я почти ему рассказала. Я так этого хотела. Хелен не просто предала его мать… она предала мою. Они работали на «Аниму», планировали уйти вместе. Но Хелен отвернулась от Эрин, моей мамы. Они подрались, и в итоге Эрин получила сотрясение мозга и потеряла память.
Потеряла память…
Эти слова, словно издевались надо мной.
Вероника ускорила шаг.
— Я не знаю точно, как это произошло, но моя семья оказалась на крыльце Коула. Его семья приняла нас, но моя мама уже не была прежней. Никогда не вспоминала ни Джулс, ни меня. Никогда больше не заботилась о нас.
— Прекрати болтать, — сказала я. Это было слишком. Мне нужно было время, чтобы все обдумать.
Она проигнорировала меня и продолжила.
— Насколько я знала, ты была точно такой же, как Хелен, предательницей. Я планировала поймать тебя на чем-то ужасном. Но чем больше я тебя узнавала, тем больше понимала, что ты совершенно не знаешь ее, и ты не вредила команде. Ты помогала.
Я встала и покачнулась, когда моя голова закружилась.
— Остановись, Вероника. Пожалуйста.
— Ты не хочешь услышать правду? — спросила она. — Ты, ненавидящая ложь, не хочешь признать, что всю жизнь жила во лжи?
— Насколько я знаю, ты говоришь это просто для того, чтобы разлучить нас с Коулом, как и планировалось, думая, что он ни за что не захочет встречаться с дочерью убийцы своей матери.
«Схватилась за соломинку снова».
Ее ресницы опустились, как будто она не могла заставить себя посмотреть на меня прямо сейчас… не могла смириться с тем, что видит свое отражение в моих глазах.
— Я видела, каким он был с тобой сегодня вечером. Он знает, или, по крайней мере, подозревает, но все равно защищает тебя. На самом деле, это нечто большее. Он обожает тебя. — удивленное молчание. — Я никогда не знала его по-настоящему, не так ли? Он никогда не собирался тебя бросать. Мой козырь никогда не имел значения.
Дрожь чуть не сотрясла меня с ног до головы.
— Почему ты так уверена, что Хелен… что я могу быть?..
— Эрин и Хелен не просто работали вместе. Они жили вместе. Две одинокие женщины с дочерьми примерно одного возраста. Я помню, как мы играли с Сами в грузовики. Мы наполняли их грязью и разбивали. Сами была блондинкой, красивой… с незабываемыми глазами. Твоими глазами. Но она всегда была грустной, редко улыбалась. Никогда не смеялась. Мы придумывали истории о наших отцах.
В горле встал комок, и я тяжело сглотнула.
— Эрин и Хелен часто говорили о них. Эрин рассказывала ужасные истории о жестоком Тодде, а Хелен поэтично рассказывала о том, кто сбежал от нее. Филипп.
Филипп.
Филипп Белл.
Мой отец.
Я опустилась на землю прежде, чем успела упасть. Я покачала головой.
— Я бы запомнила. — не только в своих снах.
Вероника не пожалела меня.
— У меня есть фотографии, где мы вдвоем. Хелен думала, что уничтожила все, чем мы владели, но это не так.
«Нет никакой возможности доказать, что это я на фотографиях».
Но если Хелен действительно инсценировала смерть Сами и отдала девочку ее отцу, кусочки моего прошлого обретали смысл. Как мой отец каждую ночь рыскал по нашему дому с пистолетом в руках. Я предполагала, что он высматривал монстров, хотя пистолет не причинил бы им вреда, но, возможно, он высматривал людей. Тех, кто мог прийти за его маленькой девочкой.
Опровержение: он не знал об «Аниме», охотниках и зомби, и Хелен рассказала бы ему, хотела бы, чтобы он был в курсе.
Конечно, она могла рассказать ему, а он мог не поверить.
И почему она вернулась в «Аниму»? Почему не ушла, как планировала? Почему встала против Эрин?
Только один ответ имел смысл, и он был тем клеем, который скреплял всю эту грязную историю. Чтобы защитить дочь, которую любила.
Чтобы защитить… меня?
Часть меня хотела принять это. Радоваться тому, что моя мать где-то там, помогает мне. Другая часть все еще кричала в отрицании.
— Покажи мне фотографии, — сказала я.
Вероника кивнула.
— Пока мы сражались, Джулс положила их в твою комнату, чтобы Коул нашел их. Она хочет, чтобы вы расстались навсегда, чтобы он и я могли снова быть вместе. — горечь смешалась с самоуничижением. — Она не понимает, что этого никогда не произойдет, но с другой стороны, она его любит. Он спас ей жизнь, знаешь, после того, как Тодд намеренно поджег ее и оставил умирать. Потому что да, он наш отец, и, когда Эрин решила, что мы ей не нужны, у него были законные права на нас. У него все еще есть права на Джулс. Из-за него мы прячемся.
Люк в туннель открылся, и в него что-то упало. Сердце бешено заколотилось, я вытерла лицо.
Это «что-то» застонало.
Я подбежала… и вздохнула с облегчением, когда поняла, что это не Коул, Лед или Ривер. Это был один из лучших убийц «Анимы». Парень,
