Удивляет, конечно, как взрослые, вроде бы разумные люди (Петрову почти 50 лет, Ковалевской почти 40) могли не знать всего этого — уж хоть бы поинтересовались, где эти самые документы на дом хранятся, или процедурой оформления наследства, которая может тянуться годами, так может быть, и не было бы на кладбищенской аллее никакого трупа, а вслед за ним ареста, и отправления в интернат больного ребенка и так много чего насмотревшегося у себя дома…
* * *
Можно долго рассуждать на тему, что если бы не наше абсурдное общество, то случившегося можно было бы избежать. Оно конечно: если бы Анна Ковалевская «дотумкала» в свое время, что висеть неподъемным грузом на шее мужика — это вовсе не единственный способ существования, то и не попала бы в положение «мальчика для битья»; если бы муж не начал махать кулаками, она бы не возненавидела его; если бы участковый, приехавший разнимать очередное побоище в их семье, запер бы Ковалевского на пятнадцать суток и объяснил, чем его выходки могут грозить с точки зрения закона, то супруге не пришлось бы разрабатывать план убийства; если бы сожительница Петрова не молчала, а пошла бы в милицию и рассказала об этом плане, то ее благоверный не оказался бы за решеткой; если бы Петров не напился до безумия и не выскочил из дома с кувалдой, то не было бы никакого убийства… Список всех этих бесконечных «если бы» можно продолжать и продолжать, но ничего не попишешь — убийство человека, пусть и не очень хорошего, не терпит оправданий. И не только по Уголовному кодексу.
Глава XLIII
Убил — украл — купил клубнички
29 мая 2002 года вернувшийся с работы сын нашел в ванной труп матери. Она лежала на полу в луже крови.
Позже только на голове покойной судмедэксперты обнаружат 14 ран и напишут в заключении, что «ее смерть состоит в причинной связи с полученной травмой в виде множественных ушибленных ранений головы, перелома костей черепа и ушиба головного мозга, а также колоторезаных ранений шеи с повреждением наружной сонной артерии и наступила от развившегося травматического и гиповолемического (в результате острой кровопотери) шока». А человек, совершивший это преступление, покажет на допросе, что на деньги, вынесенные из квартиры убитой, купил клубнички. Да! — при этом он окажется абсолютно вменяемым. А пока…
В начале девяностых годов Василий Козицкий и Андрей Глушко, объединив свои денежные средства, открыли общий бизнес: поставили в одном из дворов жилмассива Котовского ларек и занялись мелкой торговлей. Всю работу выполняли сами — даже за прилавком по ночам сами стояли.
До поры до времени дела продвигалась более-менее нормально, пока на одного из продавцов, а именно на Василия Козицкого, не начали поступать жалобы от покупателей, которых тот безбожно обсчитывал. Бесполезная оказалась затея — неужто Козицкий вот так возьмет и сам себя уволит? Ну а Глушко только и оставалось, что проводить со своим партнером ни к чему не приводящие воспитательные беседы.
Василий слушал, внимал и продолжал обсчитывать. Тогда покупатели объявили ларьку бойкотда еще и сообщили «куда надо» о произволе, творящемся на одной из смен. Так, одно на другое, и бизнес пришлось свернуть. Ларек был продан, а вырученные деньги поделены. Правда, не пополам — большую часть Глушко взял себе, резонно рассудив, что вполне заслуживает компенсацию за художества Козицкого, из-за которых ему пришлось распрощаться с бизнесом.
Ну не получилось у них ни общего, ни вообще бизнеса — бывает. А вот приятельские отношения сохранились, во многом благодаря тому, что супруга Василия Козицкого — Ольга — приходилась Андрею Глутттко родной сестрой.
Горе-бизнесменам позарез требовалась хоть какая-то, но постоянная работа, ведь у них росли сыновья. Глушко подался в таксисты, да так и завяз на этой работе до сегодняшнего дня — какой-никакой, а все ж стабильный заработок. А вот Козицкий… Он перепробовал массу занятий: и водителем был, и мясом торговать пытался, и даже, имея высшее гуманитарное образование, успел поработать в одной из одесских редакций. Беда лишь в том, что ни на одной из работ Василий не задерживался дольше, чем на пару месяцев. Поэтому и жили они с супругой в основном на деньги, которые выручали то от продажи квартиры, затем от продажи машины, ну а потом и телевизор пришлось продать… Самое интересное, что вырученное тратилось вовсе не на краюху хлеба, а на хорошую одежду или походы в бар — уж очень не хотелось отвыкать от красивой жизни. До такой степени не хотелось, что, когда их сын вернулся из армии, Козицким не на что было его прокормить, так что временно парня приютили… кто? Конечно, Глушко. Они вообще всегда выручали родственников в тяжелых ситуациях. Так и жили.
Спустя 10 лет…
29 мая 2002 года. Два утра в двух разных, но связанных родственными узами семьях.
Андрей Глунжо, как всегда, уезжает на работу. Его супруга Анна будит младшего сына. За ним заезжает старший, и они также отправляются на работу, а Анна, размышляя, что бы приготовить им на обед, принимается хлопотать по хозяйству.
Вот и Василий Козицкий куда-то засобирался. Перед выходом, пошарив в карманах и обнаружив, что там пусто, Василий просит жену одолжить ему пару гривен. И вот тут начинается:
— Да ты только и можешь, что все время просить и одалживать! — кричит жена. — А от самого-то никогда ничего не дождешься!.. Да мужик ты, в конце концов, или нет!..» В общем, между супругами происходит серьезный разговор, местами переходящий в скандал, в ходе которого жена не раз, не два и, в общем-то, небезосновательно упрекает мужа в несостоятельности как кормильца семьи.
И что вы думаете? Психанул мужик! А как же! Кто бы на его месте не психанул? Вот только у Василия это выразилось в несколько необычной, оригинальной форме — он не просто выскочил за порог хлопнув дверью, но и прихватил с собой монтировку. Зачем?
* * *
Примерно в 10.30 утра в квартире Глушко, где осталась одна хозяйка, раздался звонок. На пороге стоял Василий Козицкий. Естественно, что Анна Глушко пустила его в квартиру, налила выпить, угостила «чем бог послал». Василий опрокинул рюмку и принялся просить денег… 1000 долларов. Анна сказала, что таких денег у нее нет. Но Василий не отступал, он вдруг припомнил случай десятилетней давности — историю с ларьком. Тогда, мол, вы «кинули» меня на продаже ларька и должны мне ровнехонько тысячу баксов. Анна повторила, что денег нет. Тогда Козицкий принялся упрекать золовку в том, что ее старший сын (кстати, взрослый человек, давно живущий за свой, а не за родительский счет) ездит на «BMW», тогда как они с Ольгой сидят без средств к существованию. Но Анна не переставала повторять, что тысячи долларов у ее семьи нет. Козицкий вроде угомонился. Пошел в ванную.
— Ань, да у вас здесь труба течет! — крикнул он оттуда.
— Где? — пришла на его крик хозяйка и наклонилась под умывальник, чтобы рассмотреть, откуда течь.
Но это была только уловка: Козицкий достал монтировку и ударил Анну по голове. Потом он ударил еще, и еще. Она упала. Козицкий сбегал на кухню за ножом и для профилактики несколько раз ударил ее им в шею. Убедившись, что женщина мертва, он вымыл руки и принялся шарить по квартире. В шкафу Козицкий нашел пакет, в котором находились 420 долларов (а за 20 лет знакомства у него была возможность досконально изучить квартиру). Он забрал деньги, завернул монтировку в газету и ушел. Орудие убийства «благодарный» родственник выбросил на пустыре по дороге домой.
* * *
Придя домой, Козицкий сразу отдал деньги жене. На ее недоуменное «откуда» ответил — не твое, дескать, дело, да она особо и не интересовалось. И довольные супруги тут же поехали на «Привоз» за покупками.
Первым делом Козицкий купил себе новую футболку, потому что его родная была в крови (жену, кстати, это тоже никак не заинтересовало — главное, что муж состоялся наконец как кормилец).
Нет-нет, ничего подобного — во время того, как Козицкий рыскал по рынку в поисках вкусненького, руки у него не тряслись, давление не подскакивало, сердце не щемило — зная, что в одной из квартир поселка Котовского лежит убитая им женщина, он преспокойно, как сам показал во время следствия, купил: клубники (а как же! — надобно успеть покушать ягодок, пока сезон не кончился), сигарет, сахара, мяса… А вернувшись домой, еще и опрокинул с женой пару стаканов пива.
По логике вещей у каждого нормального человека возникнет вопрос: а может ли вменяемый гражданин вот так спокойно запивать пивом клубнику, зная, на какие деньги все это куплено? А не помутился ли у него разум? Не сумасшедший ли он? Не состоял ли на учете в психдиспансере? А может, слишком много выпил? Так ведь нет!
Заключение судебно-психиатрической экспертизы:
«Козицкий В. В. никакими психическими заболеваниями не страдает и не страдал, на момент совершения преступления признаков временного болезненного расстройства психической деятельности не обнаруживал, мог отдавать себе отчет в своих действиях…»
