Представьте, например, что 22-месячная Элис пытается сунуть палец в электрическую розетку. Вы подбегаете к ней и кричите: «Нет, нельзя!» Она упрямо делает это снова. Вы хватаете ее на руки, уносите в противоположную часть комнаты и снова повторяете: «Нельзя!» Она ждет, пока вы отвернетесь, а потом возвращается к розетке, пока вы ищете заглушку в кухне. Значит ли это, что Элис – непослушный ребенок, из которого вырастет сущее наказание для родителей? Значит ли это, что вам не удалось внушить ей понятие о правильных и неправильных поступках?
Вероятно, здесь существует более простое объяснение, связанное с развитием у Элис чувства «я». Возможно, Элис не реагирует на наказания потому, что пока еще не ощущает себя как независимое существо, которое можно оценивать. А если она не способна видеть себя человеком, которого могут оценивать она сама или другие люди, то с чего бы ей сопротивляться искушению напроказничать снова, как только вы повернетесь спиной? Саморегуляция невозможна, если Элис не сознает, что ее поведение может оцениваться по какому-то стандарту. Вероятно, по этой причине она и не ощущает ни стыда, ни угрызений совести, которые ощущал бы на ее месте ребенок постарше, совершив какой-то дурной поступок. Исследователи сообщают, что маленькие дети часто показывают родителям результаты своих проступков, не выражая никаких конкретных эмоций: «Видишь? Я сломал телевизор». Почему же это ребенка не расстраивает? Наверное, потому, что он не сознает, что сделал что-то плохое.
Чтобы проверить эту теорию, профессор Дебора Стипек и ее коллеги из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе раздали матерям 123 детей в возрасте между 14 и 40 месяцами вопросник из 22 пунктов, чтобы они заполнили его дома. Матерей просили наблюдать за поведением их детей и оценивать его в соответствии с этими пунктами, прежде чем ответить «да» или «нет» на каждый вопрос. Например, в одном пункте был вопрос о том, может ли ребенок узнать себя в зеркале (это – индикатор самосознания). Другой вопрос был таким: «Пользуется ли ваш ребенок общими оценочными терминами, говоря о себе, например: „Я – хорошая девочка“?» Цель такого рода вопросов – определить, способны ли дети подвергать себя оценке. И наконец, матерям задавали вопрос, демонстрируют ли их дети какую-либо эмоциональную реакцию, когда совершают проступок. Что же обнаружили профессор Стипек и ее коллеги?
Когда ребенок возраста Элис совершает проступок, а потом снова повторяет те же действия, после того как его отругали, это происходит не потому, что он – «плохой». Он просто пока не подвергает себя самооценке и поэтому не испытывает никаких угрызений совести, совершая проступки. Прежде чем ощутить угрызения совести, необходимо сознавать, что вас могут оценивать и что существуют некие стандарты оценки! В упомянутом исследовании прослеживалась надежная последовательность. Прежде всего ответы матерей указывали, что дети умеют узнавать себя в зеркале или на фотографиях, или обратить внимание на что-то в своей внешности в довольно раннем возрасте. Около 80 % матерей 14–18-месячных детей говорили, что их дети могут это делать (и это согласуется с результатами опыта с красным кружком, который мы описывали выше). Затем, когда дети осознают себя как отдельные сущности, они обретают способность к самооценке и самоописанию. На это способны около 50 % детей в возрасте от 19 до 24 месяцев, около 80 % 25–29-месячных и почти все (91 %) 30–40-месячные. Да, так много времени уходит на то, чтобы выработать способность говорить о себе объективно и оценивать свои качества!
Маленькие дети часто говорят родителям о своих проступках, не выражая никаких эмоций. Они просто не осознают, что сделали что-то плохое.
И в последнюю очередь дети начинали демонстрировать эмоциональные реакции, совершив проступок, и пытались удерживаться от поступков, которые, по их мнению, были «неправильными», но это происходило очень не скоро. Лишь 51 % детей в возрасте от 25 до 29 месяцев демонстрировали огорчение или стыд, совершая проступок, или пытались удержаться от его совершения. Даже между 30 и 40 месяцами процент детей, которые пытались оценивать свое поведение, увеличивался ненамного. Лишь 59 % детей постарше проявляли эмоциональные реакции, когда вели себя «плохо».
Нравственному поведению неоткуда взяться, пока дети не сознают себя как социальные существа, чье поведение может оцениваться в сравнении с каким-то стандартом. Как же могут они думать о том, что нужно вести себя нравственно, если не испытывают ничего особенного, совершая проступок? И что способствует достижению такого уровня развития? Опять же, чтобы понять это, обратимся к образу мыслей детей и к тому, как с ними обращаются. Вероятно, когда дети научатся помнить о неких стандартах и сравнивать их с реальностью, они могут начать оценивать самих себя. Ребенок, например, думает: «Липкие руки – это плохо. Это неприятно, мама так сказала в прошлый раз, когда у меня были липкие руки. Теперь они снова липкие. Это плохо». Способность удерживать в памяти стандарты и оценивать ситуацию в терминах этих стандартов демонстрирует растущую когнитивную гибкость. Этому помогает и растущий словарный запас. Теперь ребенок постепенно узнает описательные термины, такие как «хороший» и «плохой», «липкий» и «чистый».
Регулирование эмоционального «я»
В конечном счете социальное «я» является результатом нашей способности регулировать свои эмоции, получать то, что мы хотим, не выходя из себя и не переступая границ. Эмоциональная саморегуляция соотносится со стратегиями, которые мы используем, чтобы приспособить свое эмоциональное состояние к комфортному уровню напряжения, добиваясь своих целей. В ранние месяцы жизни младенцы обладают лишь ограниченной способностью регулировать свои эмоциональные состояния.
По мере развития коры головного мозга терпимость малыша к стимуляции возрастает. Между 2 и 4 месяцами воспитатели начинают развивать эту способность, инициируя игры «лицом к лицу» и привлекая внимание малыша к различным предметам. Родители стремятся доставить малышу удовольствие, чутко приспосабливая темп собственного поведения так, чтобы ребенок не терялся и не расстраивался, тем самым способствуя развитию терпимости к раздражителям. К 4 месяцам малыши уже могут помочь себе самостоятельно отрегулировать эмоции, отворачиваясь от неприятных стимулов, а к концу первого года жизни – и уползти от них прочь. Помогая малышу справляться с эмоциональными состояниями, родители и воспитатели вносят свой вклад в стиль эмоциональной саморегуляции ребенка. К 2 годам дети уже умеют пользоваться для этой регуляции речью. У них развивается особый набор терминов, описывающих чувства, такие как «радоваться», «любить», «противный», «глупый». Слушая сказку о чудовищах, Сюзи хнычет: «Мамочка, страшно!» Моника откладывает книжку в сторону и успокаивающе обнимает дочку. Сюзи не смогла сама справиться с собственной эмоцией, но, сообщив о своих чувствах матери, получила то утешение, в котором нуждалась.
Обучающие моментыВыражение эмоций
Наши дети постоянно дают нам знать, что они чувствуют, выражением своего лица, тем, насколько крепко они держат нас за руку, или своей походкой. Мы можем воспользоваться этими драгоценными моментами, чтобы поговорить с ними о том, что они чувствуют, выслушать их и поделиться нашими собственными чувствами. Родители и воспитатели зачастую избегают «траты времени» на разговоры о чувствах, однако, делая это, мы возвращаем свои «вложения» сторицей. Мы снабжаем детей словарем, который поможет им ориентироваться в трудные моменты и делиться своими радостями с другими. Именно дети, которые это умеют, со временем охотно станут говорить нам: «Я люблю тебя».
«Я хочу то, что я хочу, – и немедленно!» Как научиться контролировать свои эмоции
Тим с мамой пришли в продуктовый магазин. Он устроил сидячую забастовку на полу, дополненную слезами и завываниями – это его способ вести переговоры о покупке любимых конфет. Знакомо звучит, не так ли? И что же, неужели Тим будет так же себя вести и в 32 года?! Должны ли маленькие дети уметь брать под контроль свое разочарование и расстроенные чувства и действительно ли истерики – признак того, что с ребенком что-то не так? Развитие эмоциональной регуляции не всегда идет гладко. Более того, из-за различий темперамента не все дети одинаково реагируют на одни и те же «лучшие» воспитательные средства.
Но представьте себе, что было бы, если бы вы разражались слезами всякий раз, как что-то складывалось бы не по-вашему? Или если бы вы выходили из себя и били человека, который не дает вам получить то, чего вы хотите. Смогли бы вы тогда получить работу и сохранить ее? Смогли бы вы удержать возле себя друзей? Грозило бы вам это тюремным заключением? И все же нам требуются долгие годы и длительное интеллектуальное развитие, чтобы обрести способность вычислить наилучший способ контроля и обуздания собственных эмоций. Эмоциональная регуляция включает в себя способность справляться с позитивными, равно как и с негативными чувствами. (Что интересно, у взрослых сердечный приступ может быть спровоцирован как плохими новостями, так и хорошими!)
