Читаем без скачивания Авантюристка - Кэтрин Нэвилл

— И они отказали? — удивился Тор.

— Они заявили, что он сам виноват, бросил банк на произвол судьбы, пошёл своей дорожкой, и не дали ей ни гроша. Лелии пришлось заложить свои бриллианты, держу пари, что она до сих пор оплакивает их. Но с тех пор ей так и не удалось полностью оправиться. Зная, как относятся к банкирской братии и Лелия, и Джорджиан, я не сомневалась в том, что они согласятся вмешаться в наше пари.

— Так, значит, она хотела обелить своё имя, хотя бы на один день? — Тор задумчиво поднял брови. — Возможно, это и объясняет её безрассудное поведение, но я-то остаюсь при своих проблемах. Я раздобыл миллионы в облигациях, которые обеспечивают займы, сделанные на имя Лелии. И теперь, пока мы их не выкупим, мне придётся следить за ними, как ястребу за цыплятами; и не дай Бог их отзовут.

— Отзовут? — удивилась я. — Что это значит?

— Мы были в такой запарке с печатаньем фальшивок, — пояснил он, — что в один прекрасный момент я сглупил и согласился печатать дополнительно ещё и облигации, подлежащие изъятию, то есть такие, которые впоследствии могут быть отозваны, если выпустившая их фирма решит их выкупить. Таким образом, у владельца совсем немного времени, чтобы перевести их стоимость на лицевой счёт.

— И ты боишься, что настоящие владельцы затребуют их из хранилища, чтобы перевести на лицевые счета, и тогда-то обнаружатся наши подделки, — сказала я.

— Это ещё не все, — отвечал Тор. — Пока наши облигации (я имею в виду оригиналы) продолжают служить обеспечением сделанных Лелией займов, все европейские банки будут ожидать, что мы представим наши бумаги для перевода их стоимости на лицевые счета, собственно говоря, сами банки должны сделать это для Нас. Чтобы такого не случилось, нам необходимо либо срочно выкупить облигации, заплатив фантастический штраф, обговорённый в контрактах, бездарно подписанных Лелией, либо сделать дополнительные вклады, чтобы их обеспечить. И нам не остаётся иного пути, как раздобыть эти дополнительные деньги, ограбив банк.

— Ох, нет, не надо бы этого делать, — возразила я. — До тех пор, пока я держу переадресованные переводы внутри банка, тем более на именных счетах других людей, я фактически не совершаю ничего противозаконного. В крайнем случае может случиться лишь небольшой скандал, и пострадает моя репутация. Но как только я переведу свои заработанные кровью и потом «оперные деньги» в банк другой страны для обеспечения некоего реального займа, я совершу преступление федерального масштаба!

— Заработанные кровью и потом деньги? — ехидно переспросил Тор. — Похоже, ты уже позабыла, как тряслась прошлой ночью в информцентре. И кто же, по' твоему, был тем героем, который спас твою очаровательную, пухлую попку?

— Я припадаю к твоим коленям в знак благодарности, — заверила я, тут же чмокнув его в колено, торчавшее из воды. — И обязательно введу в компьютер список всех вложенных тобою ценных бумаг, чтобы следить за их перемещениями. А если говорить о дальнейших шагах, то я обязана спросить согласия у членов моей команды, которых ты видел вчера, ведь они вправе не пожелать рисковать своими головами только ради того, чтобы покрыть твои займы. Кстати, я могу поинтересоваться, куда ты намерен вкладывать всю эту кучу денег?

— Я намерен учредить некое платное убежище, место наподобие Монако или Багамских островов, где дельцы, желающие совершить свободные от налогов сделки, будут защищены от всяческих неприятностей. Мы будем иметь доход от того, что им волей-неволей придётся участвовать в обороте нашей валюты и следовать установленному нами финансовому законодательству.

— Но какая же страна согласится, чтобы на её территории кто-то учреждал свои законы, валюту и устраивал свободную зону?

— Естественно, никакая, — улыбнулся Тор, выбираясь из ванны и заворачиваясь в полотенце. — Поэтому-то я решил основать своё собственное государство.

Совершенно очевидно, после такого заявления у меня возникла целая куча новых вопросов, на которые Тор пообещал ответить позже и удалился. Я выпустила из ванны воду и включила душ, чтобы наконец как следует промыть волосы после нашего заплыва. Затем, тщательно вытершись, закуталась в махровое полотенце и направилась в гостиную, подсушить волосы у огня.

Тор развил бешеную деятельность: на столе красовался горячий кофейник и свежие лепёшки с мёдом и маслом, источавшие умопомрачительный аромат. Когда я вышла из ванной, Тор в костюме Адама поправлял дрова в камине.

— Теперь я знаю, что чувствует утонувшая в море крыса, — сказала я, распушив волосы перед огнём. Он обернулся и молча окинул меня взглядом.

— Бабулечка, а почему у тебя такие большие глазки? — рассмеялась я.

Отложив в сторону кочергу, он приблизился ко мне. В следующую секунду полотенце, в которое я была завёрнута, отлетело в угол.

— Это чтобы лучше видеть тебя, внученька, — промурлыкал он. Его руки медленно, едва касаясь, пробежали по всему моему телу, словно он старался запомнить каждый его дюйм.

— Бабулечка, а почему у тебя такие большие ручки? — продолжала я игру, ощущая, пожалуй, нечто большее, чем лёгкую слабость в коленках.

— Это чтобы лучше обнимать тебя, внученька, — прошептал он и, подхватив меня на руки, направился к кровати. — Надеюсь, ты знаешь, про что нужно спросить теперь? — промолвил он весьма двусмысленным тоном.

— Не надо самообольщаться, он не такой уж большой.

— Он уже достаточно велик, — засмеялся Тор, плюхнув меня на подушки.

— Бабулечка, — сказала я, — мне кажется, что он стал ещё больше.

— А это чтобы лучше ты-сама-знаешь-что, моя внученька, — отвечал он, улёгшись поверх меня.

— Ай-яй-яй, теперь я вижу, что ты вовсе не моя бабуленька! — завизжала я, изображая дикий ужас.

— Ну, если у тебя хватало ума заниматься такими вещами с бабушкой, то неудивительно, что перепутала, какого ты пола, моя дорогая.

— Я ничего не путала, я точно знаю, что и где должно находиться, — заявила я, уползая под одеяло.

— Это уж точно, — согласился он, наблюдая за моей вознёй. — Послушай, что ты там делаешь?

— Исследую некоторые части, чтобы решить, как с ними лучше всего поступить, — я пощекотала языком его живот, отчего он вздрогнул всем телом. — На вкус они очень солёные, как морская вода.

— Это официальный отчёт?

— Да, я потом пришлю обобщённые данные о проведённых исследованиях, — пробормотала я, опускаясь все ниже.

— О Боже, как это чудесно… что ты там… — но голос прервался.

Я почувствовала, как его руки вцепились в мои волосы, как он потянул меня к себе, и почувствовала уже знакомый вкус его губ, и отчаянные — до боли — объятия. На мгновение отстранилась и взглянула ему в лицо. В полусвете, сочившемся из окон, оно показалось мне даже бледнее, чем обычно, — и тем ярче полыхал тёмный огонь в глазах.

— Как можно желать то, что причиняет боль? — спросил он.

— Ну, для меня все же, наверное, более болезненно, чем для тебя, — возразила я. — Но это вовсе не значит, что я остановлюсь на полпути.

Я снова прижалась губами к его животу, и он весь напрягся. А потом я ласкала его так, словно творила его скульптуру, мои пальцы запомнили каждую складку его кожи. Я чувствовала, как под моими руками и губами нарастало трепетное нетерпение в его теле, и вот его сильные мускулистые бедра задвигались между моими. Он застонал, вскрикнул и прижал меня к себе изо всей силы. Его тело напряглось, затрепетало в конвульсиях и обмякло.

Я перекатилась на бок и стала разглядывать его. Я смотрела на его волевое лицо, на рассыпавшиеся по подушке завитки медно-рыжих волос. Тор, открыв глаза, взглянул на меня.

— Что ты со мною сотворила? Это было великолепно, — прошептал он.

— Настурции, — сказала я. — Увидев в его взгляде растерянность, добавила:

— Ты на вкус похож на настурции.

— На цветы? — улыбнулся он.

— Ну да, в саду у Моне в Живерни, — со смехом подхватила я.

Вдруг на лице его проступила какая-то тревога.

— Что-то не так? — спросила я.

— Мне кажется, я должен поставить тебя в известность об одной вещи, — отвечал он, внимательно глядя мне в лицо. — Боюсь, что это серьёзнее, чем проблема с Лелией и с ценными бумагами… это вообще не входило в мой первоначальный план.

— Что-то опасное? — охваченная смутной тревогой, спросила я, усевшись на подушках.

— И даже очень, — подтвердил он. — Моя дорогая, я люблю тебя.

ЖОНГЛЁРЫ ДЕНЬГАМИ

Нигде вы не найдёте таких чудесных, таких невероятных богатств, как в человеческих вожделениях.

В этом году Сайд аль-Араби не сподобился отправиться паломником в Мекку.

Он работал оператором в отделе электронных обменов в Национальном коммерческом Бэнкс в городе Риад, что в Саудовской Аравии. В середине дня двадцать пятого декабря он в одиночестве находился в комнате для телексов, занимаясь переводом денег в Соединённые Штаты для очередной выплаты за приобретённые там Саудовской Аравией земельные участки с недвижимостью.