— Вот. Белый — от внешней двери, желтый — от внутренней. Код домофона тридцать восемь пятьдесят два. Запиши.
— Да я запомню. Тридцать восемь пятьдесят два. А вы уверены, что Озеровой нет дома?
— Уверен.
— Ну тогда без проблем. А что делать, если она вдруг вернется?
Шустов стряхнул с сигареты пепел, немного помолчал, видимо, обдумывал ситуацию, и наконец сказал:
— Все что захочешь. — Вновь быстрый тревожный взгляд. — Только смотри не наследи.
— Don't worry baby. I'll do it, — заверил шефа Кирилл.
— Надеюсь, — отозвался Шустов. — Если что-нибудь найдешь — сразу же позвони. Да, и покружи для проформы. За тобой может быть «хвост».
Кирилл с усмешкой склонил голову:
— Вы про Грязнова?
— Да. Его люди наверняка трутся где-нибудь поблизости.
— Откуда такая уверенность?
Взгляд Шустова стал холодным и сосредоточенным.
— Я их чую.
Ремизов поднял лицо к потолку и звучно втянул носом воздух:
— А я нет. Может, вам это только кажется, шеф?
— Поживешь с мое — учуешь. — Шустов вдавил сигарету в пепельницу. Хватит кривляться. Езжай.
Глава шестидесятая
Едва за Ремизовым закрылась дверь, Зелек Александрович упал в кресло и стиснул голову ладонями.
«Что-то надо делать, но что?»
Он чувствовал, что кольцо сжимается все уже и уже. Вот и Озерова его предала, что уж тут говорить об этом слабаке Житинском. Даром что ростом с сажень.
Да еще эти трупы. Они множились и множились, и конца и края этому было не видать. Шустов не мог вспоминать без содрогания минувшую ночь. Он пробовал поспать с полчасика на диване, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, но стоило ему задремать, как перед глазами у него вставала страшная картина: тело Виленкина, лежащее на краю сырой, пахучей ямы.
Уснуть так и не удалось.
На столе отчаянно зазвонил телефон. Зелек Александрович вздрогнул и схватил трубку.
— Слушаю, — раздраженно рявкнул он.
— Шустов? Чего так кричишь? Я ведь не глухой. Узнаёшь?
— Узнаю.
«Еще бы не узнать», — подумал Зелек Александрович. Это был голос его «спасителя и покровителя» Андрея Мазаева.
— Что-то случилось, Зелек? — мягко и вкрадчиво спросил Мазай.
— Нет, — выдавил из себя Шустов. — А с чего ты взял?
— Да голос у тебя какой-то испуганный. Тебя что, в милицию вызывают?
— Сплюнь, — нервно сказал Шустов.
Мазай рассмеялся:
— Ладно, ладно. Шучу. Слушай, надо бы нам встретиться.
— Зачем?
— Зачем? Хм. Ты хочешь, чтобы я по телефону тебе это сказал?
— Нет.
— Ну так и нечего спрашивать. Жду тебя у себя завтра утром. Часиков в десять тебя устроит?
— Устроит.
— Ну тогда все. Смотри не обмани меня. Я буду ждать.
— Не обману.
— До завтра, дорогой.
В трубке раздались короткие гудки.
«Тебя обманешь!» — подумал Шустов и со злостью хлопнул трубкой о рычаг.
Посидев пару минут с закрытыми глазами и немного успокоившись, он снова снял трубку. Набрал номер:
— Алло. Фирма «Сокол»? Будьте добры Владимира Владимировича Крысина.
— А кто его спрашивает?
— Шустов.
— Одну минуту.
В трубке заиграла приятная, успокаивающая музыка.
— Алло, Зелек Александрович?
Голос у бывшего полковника КГБ Владимира Владимировича Крысина был тихий, мягкий и вкрадчивый. Шустов представил себе его худощавое, чисто выбритое лицо с прозрачными, въедливыми глазами и поежился.
— Да, я.
— Что-нибудь случилось?
— Завтрашнюю встречу придется отменить.
— Почему?
— У меня будут важные дела.
— Так-так. — Голос Крысина не стал жестче, но в нем появились такие нотки, от которых по спине у Шустова пробежала холодная волна. — И все-таки что-то случилось. Что именно, Зелек Александрович?
— С перечислением денег придется повременить.
— Почему?
— Меня обложили.
— Кто вас обложил, Зелек Александрович?
— Это нетелефонный разговор. Нам лучше временно прекратить все контакты.
— Да что вы. Неужели все так серьезно?
Шустов собрался с духом и выпалил:
— Сац пропал.
— Что? Сац? Хм. Куда он мог пропасть?
— Не знаю.
— Так уж и не знаете, Зелек Александрович?
«Куда это он клонит? — подумал Шустов. — Откуда мне, черт возьми, знать?» И вдруг понял.
— Дача? — спросил Шустов упавшим голосом.
— Может быть, может быть. — Голос у полковника вновь стал масленистым. — Вся документация, насколько я помню, тоже там?
— Да. Папки и компьютер с информацией.
Крысин помолчал. А когда вновь заговорил, от бывшей масленистости не осталось и следа.
— Надеюсь, вы знаете, что нужно делать, господин Шустов?
— Уничтожить? — тихо произнес Зелек Александрович.
— И чем быстрей, тем лучше. Кстати, надеюсь с Олегом Павловичем не произошло никакого несчастного случая? Если он вдруг умрет, я с удовольствием оплачу его похороны. — Крысин вздохнул. — Мы с ним были очень близки.
Шустова прошиб пот.
— Я все понял, — сказал он и положил трубку.
Кольцо сжималось все уже и уже.
Глава шестьдесят первая
— Алло, здравствуйте. — Денис старался, чтобы его голос звучал уверенно и солидно. — Могу я поговорить с Виталием Алексеевичем?
— Я слушаю.
— Виталий Алексеевич, меня зовут Денис Андреевич Самохин.
Денис выдумал эту фамилию только сейчас. Не самая оригинальная фамилия, но тут уж не до изящества.
— Виталий Алексеевич, я слышал, что вы даете уроки стрельбы. Это так?
— Простите, а кто вы?
— Я директор полиграфической фирмы «Гранки-плюс». Видите ли, Виталий Алексеевич, у меня есть пара ребят, которые хорошо умеют нажимать на курок, но, к сожалению, редко попадают в цель. Не могли бы вы с ними немного позаниматься?
— Вообще-то я сейчас занят. Каждый день расписан поминутно. Сколько, говорите, ребят?
— Двое.
— Хм. Могу предложить такой график: раз в неделю по воскресеньям. С десяти до одиннадцати часов утра. Устраивает?
— Вполне.
— Таксу вы знаете?
— Приблизительно. Хотелось бы услышать точную цифру.
Крамаренко назвал.
Денис чуть со стула не свалился, однако собрал волю в кулак и произнес четким, спокойным голосом:
— Цена вполне приемлема. Когда мы можем встретиться?
— Да хоть прямо сейчас. Знаете, где я живу? Нет? Записывайте адрес.
Чемпион продиктовал адрес, и Денис записал его в блокнот.
— Буду у вас через час, — сказал Денис, закрывая блокнот. — Не слишком поздно?
— Да нет, вполне. У меня сегодня что-то типа отдыха. Пробел в расписании. Так что, если вы захватите с собой что-нибудь горячительное, я не обижусь.
— Мартини вас устроит? — поинтересовался Денис, подсчитывая в уме, сколько «зеленых» придется вытащить из сейфа.
— Желательно чего-нибудь погорячей. Например… виски.
«Губа не дура», — подумал Денис, а вслух сказал:
— Заметано. Через час я у вас.
Однако в час он не уложился. Во-первых, добираться пришлось на метро, причем из-за какой-то аварии два пустых состава промчались безостановочно. Во-вторых, нужно было еще заскочить в магазин за проклятым виски. А так как Денис совершенно не разбирался в алкогольных напитках, пришлось долго советоваться с продавцом, выбирая из многочисленных сортов такой, чтобы и по качеству был хорош, и по цене соответствовал.
Дверь открыл сам Крамаренко. Зыркнул на Дениса и улыбнулся:
— Денис Александрович Самохин, я полагаю?
— Андреевич, — поправил Денис. — Я войду?
— Пожалуйста.
Оказавшись в комнате, Денис поставил на журнальный столик бумажный пакет с бутылкой виски.
Крамаренко взглянул на пакет, и улыбка его стала еще шире.
— Присаживайтесь, — сказал он полным дружелюбия голосом. — Пойду соображу что-нибудь на закуску.
Чемпион ушел на кухню. Денис огляделся. Комната олимпийца была обставлена просто шикарно. Мебель из карельской березы, мраморный столик. В нише в стене красовался электрический камин. На каминной полочке стоял изящный бронзовый канделябр. На стенах были развешаны многочисленные фотографии в рамочках из красного дерева.
Крамаренко со спортивным пистолетом в руке целится в мишень. Крамаренко стоит на пьедестале. Крамаренко в объятиях друзей с золотой медалью на шее. И так далее и тому подобное.
На одну из фотографий Денис обратил особое внимание. На ней Виталий Крамаренко стоял в обнимку с высоким, широкоплечим брюнетом. В руке у чемпиона был спортивный пистолет с широкой рифленой ручкой, у парня небольшой черный пистолет, похожий на облегченный австрийский «глок».
В комнату вошел Крамаренко. Поставил на столик вазу с салатом, блюдце с желтыми колечками лимона и тарелку с тонко нарезанными ветчиной и сыром. Прибавил к этому вазочку с оливками и два приземистых граненых стакана.
