В течение многих часов «Наутилус» плавал в этих сверкающих водах. Наше восхищение еще более возросло, когда мы увидели больших морских животных, резвящихся в этом огне, как саламандры. В этом холодном свете купались неутомимые акробаты-дельфины и меченосцы длиной в три метра, огромные мечи которых несколько раз задевали окна салона. Потом появились более мелкие рыбы, спинороги, макрель и сотни других.
В этом зрелище было какое-то странное очарование. Возможно, что атмосферные условия увеличивали интенсивность этого свечения. Быть может, над поверхностью моря разыгралась гроза? Но на глубине в несколько метров, где плыл «Наутилус», непогода была бессильна, и мы плавно покачивались в спокойных водах.
Так мы чуть заметно подвигались среди все новых и новых чудес. Консель глядел во все глаза и классифицировал без конца зоофитов, членистоногих, моллюсков и рыб. Дни протекали быстро, и я перестал их считать. Нед Ленд, следуя установившейся привычке, старался разнообразить наш стол.
Мы, как улитки, не покидали своей раковины. Я на личном опыте убедился, что быть улиткой совсем нетрудно.
Мы привыкли к этому образу жизни, находили его легким и приятным и совершенно забыли про то, что на поверхности земного шара жизнь идет совершенно по-иному.
Но неожиданно одно происшествие вернуло нас к сознанию действительности.
Восемнадцатого января «Наутилус» находился под 105° долготы и 15° южной широты. Погода стояла грозовая, по морю гуляли высокие волны. Ветер дул с востока с ураганной силой. Барометр, вот уже несколько дней беспрерывно падавший, предвещал близкую бурю.
Я поднялся на палубу в ту минуту, когда помощник капитана делал наблюдения. Я ожидал, что он, по обыкновению, произнесет ту же фразу. Но в этот день он произнес другие, непохожие, но в такой же мере непонятные слова. Тотчас же вслед за этим на палубу вышел капитан Немо и, приставив к глазам бинокль, стал всматриваться в горизонт.
В продолжение нескольких минут капитан стоял неподвижно, не отводя бинокля от какой-то точки на горизонте. Затем, опустив бинокль, он обменялся с помощником несколькими словами на непонятном языке.
Этот последний, казалось, был чем-то возбужден и с трудом скрывал волнение. Капитан Немо лучше владел собой и сохранял хладнокровие. Мне показалось, что он сделал замечание помощнику, на которое тот ответил горячим уверением или обещанием.
По крайней мере, такое впечатление осталось у меня от интонаций их голосов.
Я внимательнейшим образом всматривался в то место на горизонте, куда только что наводили бинокли капитан Немо и его помощник, но ничего не увидел. Вода и небо сливались в отдалении в одну линию, идеальная прямизна которой ничем не нарушалась.
Тем временем капитан Немо прохаживался по палубе из конца в конец, не глядя, а быть может, и не замечая меня. Его шаги были такими же неспешными, но, может быть, чуть-чуть менее размеренными, чем обычно.
Изредка он останавливался и, скрестив руки на груди, оглядывал море.
Что он высматривал в огромной водной пустыне? «Наутилус» находился в расстоянии нескольких десятков миль от ближайшей земли.
Помощник капитана снова поднес бинокль к глазам. Затем он стал метаться по палубе, вперед и назад, внезапно останавливался, топал ногой и снова начинал бегать. Теперь он уже и не старался скрыть свое волнение.
Тайна, очевидно, должна была скоро разъясниться, так как по приказу капитана Немо машины заработали полным ходом. В эту минуту помощник снова окликнул своего начальника. Тот прекратил ходьбу по палубе и направил бинокль в указанную точку. Он долго не отнимал бинокля от глаз. Заинтересованный странным поведением этих обычно невозмутимых людей, я спустился в салон и взял там великолепную подзорную трубу, которой постоянно пользовался. Затем, вернувшись на палубу, я поднес трубу к глазам, чтобы осмотреть горизонт. Но не успел я направить трубу, как ее вдруг вырвали у меня из рук.
Я живо обернулся. Передо мной стоял капитан Немо, но я не узнал его. Лицо его преобразилось. Глаза сверкали мрачным огнем. Рот полуоткрылся, обнажая зубы. Его напряженное тело, стиснутые кулаки, втянутая в плечи голова говорили о том, что все его существо было объято великой ненавистью и гневом.
Он не шевелился. Труба, вырванная им из моих рук, валялась на палубе.
Неужели этот взрыв гнева вызван мной? Может быть, этот непонятный человек вообразил, что я раскрыл какую-то тайну, которую не следовало знать пленнику «Наутилуса»?
Но нет, не я был предметом его ненависти. Он даже не смотрел на меня. Взор его вперился в ту же невидимую точку на горизонте.
Но капитан Немо уже снова овладел своими чувствами. Его искаженное лицо приобрело обычное выражение холодного спокойствия. Он бросил несколько слов на непонятном языке своему помощнику и затем обернулся ко мне:
— Господин Аронакс, — сказал он властно, — я должен потребовать от вас выполнения одного из условий моего с вами договора.
— Какого именно, капитан?
— Вам и вашим спутникам придется просидеть взаперти до тех пор, пока я не сочту возможным вернуть вам свободу.
— Я вынужден подчиниться вашему приказанию, — ответил я, пристально глядя на него, — но разрешите задать вам один, вопрос.
— Нет, не разрешаю!
Спорить было бесполезно, так как сопротивляться ему у меня не было сил.
Пришлось подчиниться.
Я спустился в каюту, занимаемую Недом Лендом и Конселем, и сообщил им приказание капитана.
Представляю читателю догадаться, какое впечатление произвело мое сообщение на канадца. Впрочем, на долгие разговоры у нас не оставалось времени. Четыре матроса уже ждали нас у двери и отвели в ту самую каюту, в которой мы были заключены в первый день нашего пребывания на «Наутилусе».
Нед Ленд хотел было протестовать, но дверь захлопнулась перед самым его носом.
— Не скажет ли нам хозяин, что это означает? — спросил Консель.
Я рассказал своим товарищам все, что произошло на палубе. Они так же удивились, как и я, но от этого окружающая нас тайна не стала яснее.
Я погрузился в тяжелые размышления. Странное выражение лица капитана Немо не выходило у меня из головы. Я дошел до такого состояния, что не мог уже связать двух мыслей, теряясь в самых бессмысленных догадках и предположениях, когда вдруг меня вывел из раздумья возглас Неда Ленда:
— Смотрите, завтрак на столе!
Действительно, стол был уставлен блюдами. Очевидно, капитан Немо отдал распоряжение об этом одновременно с приказом ускорить ход «Наутилуса».
— Позволит ли хозяин дать ему совет? — спросил меня Консель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
