Некоторое время он пытался очухаться. Потом вдруг тихим, сдавленным и хрипловатым голосом проговорил:
— Ты выбил мне зубы, шурави.
Я даже не обернулся на его голос. Я двигался на север. Туда, где должны были укрыться Абдула со своими детьми. И разговаривать с Ханом у меня не было совершенно никакого желания. Еще меньше хотелось мне слушать его нытье. Да только кляп с мешком куда-то потерялись.
Минут десять шли тихо. Я приложился к фляжке с водой, которую взял с тела дылды.
— У меня началось кровотечение, — вновь проговорил Хан. — Из носа. Тяжело дышать.
— Так высморкайся.
— Я думал… — протянул он, немного помолчав, — ты хочешь доставить меня живым.
— Ничего. Не захлебнешься.
Больше мы не разговаривали. Да и Тарик не сопротивлялся. Я видел, что он был истощен. Выбился из сил. Река, в которую мы упали, неплохо его потрепала. А наша драка, рана, а потом и попытка побега — и вовсе забрали у предводителя Призраков последние силы. А еще, хоть Тарик мне и не показывал это, они забрали у него главное — волю к сопротивлению.
Только робкая надежда на то, что за ним придет некий «Медведь», кажется, все еще теплилась в уме пакистанца.
Придут ли за ним Призраки или нет — этого я не знал. Но на всякий случай мне все равно требовалось поторопиться.
Высоко стоящее солнце уже миновало зенит. Оно стояло еще высоко, но уже двигалось по небу и скоро начнет опускаться. Тени, которые почти пропали в полдень, стали потихоньку вырастать снова. Поворачиваться в другую сторону.
— Тебя зовут Саша, так? — вдруг снова заговорил Хан, перекинутый через седло.
Я никак не отреагировал на его слова.
— Я слышал, девочка, эта Мариам, так тебя называла. Саша. Александр.
И снова я не дал ему никакого ответа.
— Что ж, — повременив несколько мгновений, проговорил Хан у меня за спиной, — наверное, ты все же поймал меня. Я чувствую, что сил сопротивляться у меня больше нет.
— Если ты надеешься на то, что за тобой придут, — отозвался я наконец, — то зря.
Теперь молчал Тарик. Потом вдруг тихо усмехнулся.
— Знаешь, Саша, — начал он, — мало того, что мы с тобой оказались в одной лодке, так мы с тобой еще и очень похожи. Одинаковые.
— Да? Это почему же? — Я даже обернулся к Хану.
Увидел, что он обратил свое лицо ко мне.
— Если то, что ты рассказал про капсулу, — правда, выходит, все мои усилия пошли в пекло. Выходит, что мои люди напрасно умирали тогда, на берегу.
— Разведка тебя немного подвела, — ухмыльнулся я.
— Разведка, — повторил за мной Хан. — Наша разведка прогнила изнутри. Везде предатели. Везде двойные шпионы. Информация утекает еще раньше, чем доходит до получателя. Уже сложно понять, где правда, а где ложь.
Несмотря на болезненный вид, Хан хитровато улыбнулся мне. Заглянул в глаза прищуренным взглядом.
— Не так ли, Саша? — спросил он.
Я ему не ответил. Просто повел лошадь дальше.
— Мы с тобой похожи тем, — продолжил Тарик, — что когда все кончится, о нас забудут. Наши усилия не оценят по заслугам. А еще — мы с тобой останемся в виноватых. Оба.
— Если ты уже окончательно духом пал, — сказал я, — то кончай ныть. Это начинает раздражать.
— Не веришь мне? — хмыкнул Тарик. — Ведь ты взял меня живым не просто так. Ты веришь, что советская разведка выбьет из меня что-то важное. Что-то касающееся «Пересмешника», о котором ты слышал.
Я молчал. Просто шел вперед, словно механизированный автомат. Просто переставлял ноги, чтобы достичь места назначения.
Хан замолчал. Потом он с трудом шмыгнул носом. И продолжил:
— Мы с тобой похожи еще и потому, что и твои, и мои старания окажутся напрасными, Саша. Я гнался за микрофильмом, который уже давно в руках советской разведки. А ты гнался за командиром «Призраков Пянджа».
Я обернулся к Тарику. Взгляд его был холодным и каким-то безжизненным. Ничего не выражающим.
— Командиром, — продолжил он, — который ничего не знает. И не даст ни КГБ, ни ГРУ, ни кому бы то ни было еще никаких сведений.
Я остановился. Вслед за мной перестала переставлять ноги и кобылка. С негромким храпом она застыла на месте и тут же опустила голову. Принялась жевать какой-то сухенький кустик.
Мы с Тариком безотрывно смотрели друг другу в глаза. Тогда я поправил ремень винтовки на плече. Повернулся к нему всем телом. И усмехнулся.
На измученное лицо Тарика пала тень. Он нахмурился.
— Сейчас это неважно, Тарик, — ответил я ему погрубевшим, хрипловатым от жажды голосом и потянулся за фляжкой. — Сейчас это не имеет значения.
Глава 26
Сухонькое, кривое дерево возвышалось над ним. На фоне неба, казавшегося почти белым от палящего солнца, деревце выглядело каким-то черным. Безжизненным. Зато отбрасывало тень.
И под этой тенью сидел связанный Тарик Хан.
Шурави привел его туда, где скрывалось семейство пуштунов, что приютило их обоих. Это была каменистая низинка под высоким, несколько скалистым холмом.
Оказавшись здесь, Тарик подумал, что низина эта получилась оттого, что когда-то, много-много лет назад, с холма сошла сель. Дожди со временем размыли землю, обнажив камни. И сейчас эти камни стали их укрытием. Стали временным прибежищем на пути к Пянджу.
Тарик пошевелился. Попытался повести стянутыми веревкой плечами, но получилось у него не очень. Тогда он осмотрелся.
Шурави вместе со стариком стояли в стороне. О чем-то говорили. Тарик не слышал, о чем именно. Слишком далеко.
Девушка по имени Мариам хлопотала. Она аккуратно делила немногочисленную еду, что дала с собой брату и отцу, когда те угоняли отару на выпас. Делила поровну, чтобы все в группе могли хоть чуть-чуть утолить голод перед дальнейшим переходом. Шурави сказал, что больше остановок не будет.
Тарик некоторое время наблюдал, как она рвет лепешку и на его долю. Удивительно, даже здесь Мариам продолжала заботиться о мужчинах, как могла.
Мариам встала, отдала Кариму кусочек лепешки. Потом воспитанно, но молча, покормила Хана. Дала попить воды. Дальше она понесла нехитрый паек отцу и шурави.
Облизнув влажные от воды губы, Хан глянул на мальчишку. Карим сидел на камне, в тени большого булыжника. Сидел и крутил в руках компас.
— Эй, — позвал Хан.
Мальчишка вздрогнул. Глянул на Тарика. В его глазах на миг блеснул страх, но потом мальчик нахмурился. Посмотрел на Хана волком.
— Ты знаешь, который сейчас час? — спросил Тарик на пушту.
Мальчик сдвинул рукав, глянул на часы.
— Три часа десять минут, — сказал он, недолго поморщив лоб, явно пытаясь прочитать время.
— Это ведь мои часы, да? — кивнул ему Тарик.
Мальчик не ответил.
— Вижу, что мои, — улыбнулся Хан. — Ничего. Будем считать, что я подарил их тебе.
Карим, нахохлившийся, словно воробьенок, снова уставился на компас.
— Красивый компас, — сказал Тарик на пушту. — Твой?
Мальчишка сглотнул. Снова уставился на металлический приборчик, который крутил в руках.
— Он Сашин. Я видел, как Саша смотрит по нему направление и заинтересовался, — мальчик поднял взгляд на Тарика. — Он дал мне посмотреть.
— Можно посмотреть и мне? — сказал Хан тихо.
Мальчик сжался. Втянул голову в плечи.
— Не бойся меня, — улыбнулся ему Хан. — Твой друг шурави победил меня. Вряд ли я уже дойду куда-то в одиночку. К тому же…
Тарик Хан с трудом пожал плечами.
— … К тому же я связан. Если бы я даже захотел, то не смог бы тебе ничего сделать. Твоей сестре я же ничего не сделал. Ведь так?
Мальчик щелкнул крышкой компаса. Прижал и спрятал его в ладонях.
— Зачем тебе?
— Просто хочу посмотреть, — сказал Хан. — Он выглядит интересным. Я много компасов видел на своем веку. Но таких мне еще не попадалось.
Карим несколько мгновений просто пялился на Тарика.
— Если ты меня боишься, — невинно улыбнулся ему Хан, — я тебя понимаю. Меня многие боятся.
Мальчик нахмурился.
