полковой и батальонной артиллерии со стороны артиллерийских и пехотных командиров совершенно неудовлетворительное и в результате ее боеготовность неполная», – отмечалось и в подведшем итоги зимнего периода обучения 1936/37 учебного года директивном письме начальника Генштаба РККА от 27 июня 1937 г.531
Проверка в марте 1937 г. отдельной зенитно-пулеметной роты 59-й стрелковой дивизии ОКДВА показала, что общевойсковые командиры не руководят и подготовкой своих частей ПВО. 21 апреля о том же самом говорил на партсобрании командир взвода ПВО 2-го стрелкового батальона 135-й стрелково-пулеметной бригады КВО лейтенант Кипер: «С нами по специальности никто не занимается, в то время, как наши зенитки имеют большое значение, это видно из [опыта гражданской войны в. – А.С.] Испании», а командование батальона это не волнует532…
Как для общевойсковых, так и для артиллерийских командиров «тяжелым» оказывалось и руководство боевой подготовкой подчиненных им подразделений связи. Как выявилось в январе 1936 г., подготовку своих связистов не контролировал даже штаб 44-го артиллерийского полка «ударной» 44-й стрелковой дивизии КВО, а в отчете войск связи Приморской группы ОКДВА за зимний период обучения 1936/37 учебного года эта тема звучит прямо рефреном: начальники штабов стрелковых полков слабо руководят своими подразделениями связи, у командиров артполков отсутствует внимание к подготовке своих подразделений связи…
Для командиров-нетанкистов «тяжелым» оказывалось и руководство подготовкой тех их частей и подразделений, которые были оснащены автобронетанковой техникой. Штабы стрелковых дивизий, читаем мы, например, в отчете автобронетанковых войск ОКДВА за девять месяцев 1936 года, «подготовкой штабов танк[овых] б[атальо]нов не занимались» («Наша ОКДВА стала мотомеханизированной, – заметил 9 ноября 1936 г. В.К. Блюхер, – а думаем мы зачастую по-пехотному»)533.
Проверка содержания и эксплуатации техники, осуществленная 15–28 июля 1936 г. начальником автобронетанковой службы 44-й стрелковой дивизии КВО, обнаружила, что командование стрелковых и артиллерийского полков не только не организует занятия с механиками-водителями танкеток и танков и трактористами, но и спокойно смотрит на то, что «моторная группа машин грязная, ходовая часть и корпуса машин Т-27 и Т-37 просто запущены, местами ржавые», что трактора 44-го артполка не чищены, а картеры моторов и дифференциалы у них не промывались с момента приемки у завода. (Впрочем, танкетки 314-го стрелкового полка 105-й стрелковой дивизии ОКДВА к июню 1937 г. вообще «вросли в землю»534…)
В приказах за первую половину 37-го по единственному соединению КВО, от которого они сохранились (17-му стрелковому корпусу), мы сразу же натыкаемся на сообщение о том, что ни в одной из частей, проверенных в январе начальником автобронетанковой службы корпуса (24-й артполк, отдельный разведбат и отдельная зенпульрота 24-й стрелковой дивизии, 17-й корпусной артполк и 17-й отдельный батальон связи), приказ по округу о правилах эксплуатации боевых машин комсостав не знает и не выполняет, а командиры частей с этим мирятся.
Командирам-танкистам тоже было «легче» знать и ведать одни только танки. Так, в июле 1936 г. комиссия заместителя начальника АБТУ РККА комдива М.М. Ольшанского обнаружила, что в 1-й тяжелой танковой бригаде БВО «совершенно не ведутся занятия по боевой подготовке обслуживающих подразделений» – ремонтных, саперных, связи и др.535 Командование танковых частей и соединений ОКДВА в 1935 г. (а судя по результатам подготовки, и в 1936 – начале 1937 г.), почти игнорировало вышедший в 34-м приказ наркома обороны № 007 об организации занятий с комсоставом по радиосвязи…
Еще одной чуждой для комсостава сферой была подготовка частей и подразделений тыла. Составители годового отчета автобронетанковых войск ОКДВА от 19 октября 1935 г. и те сознались, что «необходима резкая встряска командования и штабов частей и соединений, способная толкнуть их на серьезную работу по подготовке тылов»536. То, что командиры танковых частей по-прежнему не уделяют внимания подготовке своих тыловых подразделений, признал и сильно лакировавший действительность годовой отчет ОКДВА от 30 сентября 1936 г., а то, что так же продолжают поступать и общевойсковые и пехотные командиры, отмечалось еще и в основанной на результатах майских и июньских проверок справке «Состояние боевой подготовки войск ОКДВА к 15 июля 1937 г.»…
Бывали, похоже, и случаи, когда командиры самоустранялись от организации боевой подготовки вообще.
Так, 16 января 1935 г. начальник штаба 138-го стрелкового полка 46-й стрелковой дивизии УВО Дорохов заявил на партсобрании, что «начсостав чем угодно занимается, но не боевой подготовкой»; сообщая об этом в «Красную Звезду», политрук Полоцкий охарактеризовал выступление Дорохова как «большевистское» (что на официальном языке тех лет означало: «принципиальное, не затушевывающее недостатки, нацеленное на вскрытие истины». – А.С.)537…
Проверив в конце июня 1935 г. ход боевой подготовки только что принятой им 40-й стрелковой дивизии ОКДВА, В.К. Васенцович обнаружил, что командиры стрелковых батальонов Логвиненко (из 119-го стрелкового полка) и А.М. Бортов (из 120-го) «не знают и не выполняют» ни приказов наркома, ни приказов командарма, ни приказов командующего Приморской группой и вообще проявляют «безответственность за боевую подготовку»538.
Не требуют, по-видимому, комментариев ситуации, обрисованные в апреле 1937 г. в докладе политотдела 4-й механизированной бригады БВО («Комвзвода не учит экипаж, а командир роты не учит к[оманди] ра взвода и взвод») и в выступлении на партконференции 59-й стрелковой дивизии ОКДВА («Боевой подготовки в батарее 175 с[трелкового] п[олка] нет») 539. Напомним также о командирах 23-го и 28-го механизированных полков (соответственно 23-й и 28-й кавалерийских дивизий) КВО – которые, как выявилось на рубеже 1936 и 1937 гг., частями «совершенно не руководили и части не учили»540…
Наконец, комсостав «предрепрессионной» РККА сплошь и рядом не выполнял своих обязанностей по содержанию в исправности вооружения и техники вверенного ему подразделения или части – что сказывалось на боеготовности войск.
Мартовские проверки в ряде военных округов, значилось в приказе наркома обороны № 075 от 9 мая 1935 г., показали, что, несмотря на неоднократные требования приказов и директив, в Красной Армии так и «нет систематического каждодневного наблюдения комсостава за стрелковым оружием», «нельзя было отметить ни одной воинской части, из числа проверенных, в которой были бы все требования моих приказов полностью выполнены. Более того, в целом ряде частей и соединений был выявлен значительный процент винтовок, пулеметов и револьверов, требующих войскового ремонта»541. Естественно, К.Е. Ворошилов вновь потребовал покончить с невыполнением своих обязанностей – однако в приказе № 0241 от 31 декабря 1935 г. ему пришлось констатировать, что состояние оружия в округах осталось прежним или даже ухудшилось. Комментируя этот приказ, в штабе КВО подчеркнули, что комсостав по-прежнему слабо следит за техническим состоянием оружия и его своевременной чисткой; то же указано и в чудом сохранившемся протоколе партсобрания 87-го стрелкового полка 29-й стрелковой дивизии БВО от 11 ноября 1935 г.
Об отсутствии должного командирского контроля как о главной причине ухудшения состояния стрелкового оружия в
