согласна? А вот Ватару вообще не факт, что доживёт…
Нозоми вздохнула. Они обе уже знали, что их мужа (теперь, наверное, можно говорить и так) ночью настигла его обычная слабость. Которая с ним происходит раз в полгода-год.
— Согласна. — После паузы ответила хозяйка.
— Ну вот. Если мы с тобой находим общий язык, то мой сын в итоге просто наследует свою долю в организации Ватару. Где я нахожусь не на последних ролях.
— Крутой горизонт планирования. Тридцать лет, — заметила Нозоми, думавшая в этот момент над одним деликатным предположением секретарши.
— Нормальный горизонт, — удивилась та. — В пятьдесят смогу выйти на пенсию. И оставшиеся мне после этого лет тридцать пять буду жить в своё удовольствие. Меня такая стратегия вполне устраивает!
— А если у тебя будет дочь, а не сын? — не удержавшись, фыркнула хозяйка дома.
— Надеюсь, что сын. — Вздохнула секретарша. — Есть основания. Ну, а если всё-таки будет дочь, значит, буду думать о коррекции стратегии по мере поступления проблем. Может, сама возглавлю направление после Ватару. В конце концов, главным финансистом в Семье может быть и женщина. Сегодня не десятый век на дворе.
В этот момент в двери раздался шум поворачивающегося ключа.
— Мама, привет! — донёсся из прихожей голос дочери. — Я дома! Ты в курсе, что Маса учудил?!
* * *
Там же. Через сорок пять минут.
— Сидите, кушайте. — Мивако чуть не насильно удерживает порывающуюся встать Нозоми. — Я же за рулём. Да и за контракт в Тамагава мы платим от имени Компании, это минус к налогам… Я сама съезжу разберусь. В крайнем случае, подождут пару дней, пока Ватару протрезвеет.
— Это удобно? — сомневается Нозоми Асада.
— А мы разве не договорились? — удивляется секретарша. — Ну и я же там не буду ничего лишнего говорить. Могу вообще по должности представиться.
Ю Асада, старшая сестра Масахиро, с любопытством переводит взгляд с одной женщины на другую.
* * *
Честно говоря, я ожидал чего-то такого. Как бы ни было, я не моложе этого физкультурника, если говорить об абсолюте. А уж об интригах могу рассказать и ему самому, и авторам этого нехитрого плана.
Когда он попросил меня зайти в методический кабинет после занятия и написать заявление о смене индивидуальной программы (с их балета на собственные упражнения), я сразу же согласился. И тут же направился туда.
Во-первых, я не хотел, чтоб за мной увязывалась Цубаса, которая в это время мылась в душе и переодевалась. Она сейчас изо всех сил тянется, чтоб доказать компетентность вкупе с добросовестностью, а я не считаю, что такие разборы — девичье дело.
Во-вторых, мне хотелось выяснить отношения раз и навсегда. Я, конечно, не гений в нейроконцентраторах; но когда у взрослого мужика бегают глаза, и сам он то и дело смотрит на соседний зал (отделённый от нас хитрым стеклом, через которое с этой стороны ничего не видно)…
В общем, когда я зашёл в методический кабинет, самого препода там предсказуемо не было.
Заняв стратегически выгодное место в двух метрах от входа и подвинув себе под руку швабру с металлической ручкой (совсем как там, ты смотри), принялся ждать развития событий.
Которые не заставили себя долго ждать.
Буквально через две минуты двери кабинета хлопнули и в проходе нарисовалась вчерашняя пятёрка.
Место я специально выбрал так, чтоб они могли идти ко мне только по одному.
* * *
Муроя, поднимаясь через силу с пола в третий раз, выл от злобы и бессилия.
Долбаный блондин, хотя и щеголял несколькими синяками и ссадинами на лице, явно откуда-то знал, что на него нападут. Арисака и Камада, похоже, выбыли всерьёз. Переглянувшись с товарищами, он озвучил витавшую в воздухе общую мысль:
— Давим любой ценой. Или мы его — или он нас.
Проклятый Асада, попирая неписанные правила, не побрезговал использовать железную палку. У парней из второго корпуса, естественно, ничего подобного с собой не было — потому что такого варианта они при планировании просто не учли.
А с другой стороны, какие правила, вздохнул про себя Муроя. Если пятеро на одного.
— Блядь, ни чести, ни победы. — Подлил масла в огонь Уэда.
В этот момент за спиной хлопнула дверь.
— Маса! — Раздался голос прямо за спиной оборачивающегося на этот голос Муроя.
Здоровенный регбист, не задумываясь, в сердцах и полуавтоматически приложился кулаком изо всех сил по появившемуся в досягаемости новому лицу.
— Мивако! — заорал со своего места Асада и со шваброй наперевес рванул вперёд, оставляя наконец свою выгодную позицию в проходе.
_________
Примечание.
Эпизод с железной шваброй — не выдумка. Имел место в одной вч, где узким коллективом собирались воспитывать здоровенного разрядника по боксу из другого призыва (ещё и национальный вопрос имел место).
Сам разрядник, во-первых, до армии выступал в тяжёлом весе. Во-вторых, имел опыт исправительно-трудовых учреждений и роль такой швабры знал не понаслышке.
Двери, где происходила разборка, группа сама закрыла за собой изнутри. Какое-то время эту дверь (тоже обитую металлом) не могли сломать быстро, хотя и слышали дикие крики, доносившиеся оттуда. Понятно, что голосили «воспитатели», а не разрядник.
Он честно всех предупредил: «Дернетесь — отсюда не выйдете. А я в тюрьме уже бывал».
Глава 25
Откуда взялась в раздевалке Мивако, я так и не понял.
А долбаный Муроя, уж не знаю, из каких соображений, без всяких затей акцентированно пробил ей в лицо.
Кажется, чем-то интересным секретарша отца всё-таки занималась, потому что среагировала на его движение сразу и рефлекторно принялась скручиваться, уходя с линии удара и поднимая обе руки в каком-то местном блоке.
К сожалению, она входила внутрь, будучи явно неготовой к такому повороту событий. К тому же, её дамская сумочка в этот момент зацепилась за дверь. Из всего, затеянного ею, получилось только почти убрать лицо от прямого удара.
Вместо встречи с целью под углом в девяносто градусов, кулак мудака скользнул по её скуле, по касательной. Говноблок по местной методе девчонке помог мало: при такой разнице в весе, за счёт плотности боя надеяться выиграть нельзя. Нужны чуть другие примочки.
Увы, практического опыта ей явно не хватало. Отлетев от удара, словно бильярдный шар, она впечаталась спиной в стену рядом с дверью, после чего осела на
