– Быстрей! – заорал я, и мы с Марли вскочили на ноги и бросились под ливнем к двери, а вокруг нас сверкали все новые вспышки молний.
Мы не останавливались, пока не оказались внутри дома. Я опустился на пол, весь вымокший, пытаясь перевести дух, а Марли вскарабкался сверху, облизывая мое лицо, кусая за уши, брызгая слюной и оставляя повсюду шерсть. Он совершенно потерял голову от страха, и его трясло как в лихорадке. Я обнял его, стараясь успокоить. «Боже, как близко она прошла!» – сказал я и в этот момент понял, что тоже дрожу. Он сочувственно посмотрел на меня, и в его больших глазах, я готов поклясться, читалось: «Сколько лет я пытался предупредить тебя, что та штука смертельно опасна? Но разве ты меня слушал? Хоть теперь-то ты будешь воспринимать меня всерьез?»
Пес был прав. В конце концов, его боязнь гроз не была такой уж абсурдной. Возможно, приступы паники при первых отдаленных раскатах грома – это только способ предупредить нас о жестоких флоридских грозах, самых беспощадных во всей стране, и нам не следовало равнодушно пожимать плечами в ответ. Возможно, все те разрушенные стены, процарапанные двери и изорванные ковры были материалом, из которого он хотел построить укрытие от грозы, в котором мы все могли бы легко поместиться. А чем мы вознаграждали его? Руганью и успокоительными…
В нашем доме была кромешная тьма. Кондиционеры, потолочные вентиляторы, телевизоры и еще несколько предметов бытовой техники сгорели, автомат в счетчике превратился в плавленое месиво. Какой-нибудь электрик скоро станет очень счастливым и богатым человеком. Зато мы с моим закадычным другом остались живы. Дженни с детьми была в гостиной. Они, к счастью, укрылись, даже не подозревая, что в дом ударила молния. Мы все выжили. Разве что-то еще имело значение? Я посадил 44-килограммового Марли к себе на колени и торжественно пообещал: я больше никогда не буду смеяться над его страхом перед смертоносной силой природы.
ГЛАВА 20
Собачий пляж
Как ведущий рубрики я всегда искал интересные и необычные сюжеты. Я писал три колонки в неделю, и одна из самых больших сложностей моей работы состояла в поиске новых тем. Каждое утро я начинал с просмотра четырех ежедневных газет Южной Флориды, обводя и вырезая то, что заслуживало внимания. Затем нужно было выработать свой подход или точку зрения. Самая первая моя колонка родилась прямо из последних новостей. Разогнавшаяся машина, в которой сидели восемь подростков, упала в канал. Из тонущего автомобиля смогли выбраться только 16-летняя водительница, ее сестра-близняшка и еще одна девчонка. Это была захватывающая история, в которую я хотел вникнуть, но как по-новому можно подать ее? Я поехал на место аварии в поисках вдохновения и нашел то, что нужно, раньше чем припарковался. Одноклассники пяти погибших ребят превратили шоссе в сплошную эпитафию-граффити. Асфальт был разрисован более чем на полкилометра. Открыв ноутбук, я начал переписывать надписи. «Загубленная юность», – гласила одна из них со стрелкой, указывающей в воду. Среди массы граффити я нашел то, что искал: публичное извинение Джейми Бардол, молодой девушки, сидевшей за рулем. Она написала большими витиеватыми буквами, почерком школьницы: «Мне жаль, что я не с вами. Простите». Моя колонка была готова.
Но не все темы были такими мрачными. Некая пенсионерка получила извещение о выселении от совладельца жилплощади, так как ее маленькая толстая дворняжка превысила лимит веса для домашних животных, и я помчался на встречу с этим тяжеловесом. Когда пожилой горожанин, пытаясь припарковаться, врезался в магазин, лишь по счастливой случайности никого не сбив, я приехал, чтобы поговорить со свидетелями. Сегодня работа забрасывала меня в поселения мигрантов, завтра – в особняк миллионера, послезавтра – на городской перекресток. Мне нравилось разнообразие, нравились люди, с которыми я встречался, но больше всего я ценил полную свободу, потому что мог ехать куда хотел и когда хотел, в зависимости от темы, которая меня интересовала.
Однако мое начальство не знало, что, занимаясь журналистскими поисками, я стремился использовать свое положение ведущего рубрики и без зазрений совести выбивать себе столько официальных командировок, сколько возможно.
Мой девиз гласил: «Если хорошо журналисту, хорошо и читателю». Зачем ехать на скучное судебное разбирательство дела о налогах, когда можно в это время посидеть, скажем, где-нибудь в Ки-Уэсте в баре на открытом воздухе с огромной кружкой пива в руках? Кто-то должен выполнять грязную работу и рассказывать читателям об украденных из ресторанов солонках. Этим кем-то мог быть и я. Я использовал любой повод, чтобы послоняться весь день, желательно в футболке и шортах, испытывая различные способы проведения досуга и готовя интересные комментарии о них. Для каждой профессии есть необходимые инструменты, а в моем случае это были блокнот, набор ручек и пляжное полотенце. Кроме того, я постоянно возил с собой в машине крем для загара и плавки.
То я гонял на катере по каналу, то гулял пешком возле озера. Я катался на велосипеде по живописной трассе вдоль океанского побережья. Мне приходилось плавать под водой с маской и трубкой по рифам Ки-Ларго, находящимся под угрозой исчезновения. Я брал интервью у мужчины – жертвы двух грабежей, который вместе со мной расстрелял кучу патронов в тире, поклявшись, что в следующий раз он сумеет дать достойный отпор. Сегодня я сижу, развалившись, на рыболовецком судне, а завтра тусуюсь с группой стареющих рокеров. Однажды я взобрался на дерево и просидел там несколько часов, наслаждаясь одиночеством. Один застройщик планировал сравнять с землей лесок, где стояло это дерево, чтобы возвести элитные дома, и я подумал: самое меньшее, что я могу сделать, – устроить этому островку природы посреди бетонных джунглей достойные похороны. Самым успешным моим предприятием было следующее: я уговорил главного редактора отправить меня на Багамы, чтобы на месте следить за ураганом, который приближался к Южной Флориде. Ураган ушел в море, а я провел три дня на пляже роскошного отеля, потягивая пина-коладу под голубым небом.
Наконец, в качестве очередного журналистского расследования мне пришла в голову идея взять Марли на пляж. На переполненном отдыхающими побережье Южной Флориды городские власти запретили животным появляться на пляже, причем для такого решения имелись серьезные основания. Мокрая, извалявшаяся в песке собака, которая пристает к людям, писает и отряхивается, – совсем не то, что хотят увидеть посетители пляжей. Знаки «Купание животных запрещено» в избытке присутствовали буквально на каждом пляже.
