Луиза, не задумываясь, надела тот же самый простой черный костюм, в котором была на похоронах. Спускаясь вниз, она репетировала про себя речь, которую намеревалась произнести.
«Мистер Филлипс, хотя мой муж говорил мне, что мистеру Норрису, его верному заместителю, в качестве вознаграждения было предоставлено преимущественное право выкупа пакета акций на весьма выгодных условиях, когда «Тауэрс фармасетикалз» стала общественной компанией, сейчас я хочу показать, насколько лично я ценю его преданность. Мне хотелось бы найти способ предоставить мистеру Норрису долю акций в компании «Луиза Тауэрс» в знак моего уважения к нему и уверенности в будущем. Я хочу, чтобы он почувствовал себя членом семьи. Я знаю, что мой муж не смог сделать это, так как был связан определенными ограничениями, навязанными ему его отцом. Мистер Филлипс, я хочу, чтобы мистер Норрис понял, что мы с вами постараемся преодолеть эти ограничения». Насколько это осуществимо, она не знала, как не знала и многих вещей о сложных маневрах Бенедикта при ведении дел.
Неимоверная усталость, накопившаяся за последние дни, давала о себе знать. Сидя в большой гостиной, где меньше двух недель назад Бэнкс организовал такой милый семейный прием в честь их прибытия, Луиза обнаружила, что засыпает. Она выпила две чашки черного кофе, что обычно избегала делать, так как становилась из-за этого нервной. Но Луиза уже изрядно нервничала. Странно, что мысль о том, что она — владелица того, что так долго являлось существенной частью ее жизни, заставляла ее нервничать. В конце концов она не планировала никаких радикальных изменений.
Ровно в десять тридцать, когда прибыли Филлипс и Фоксвелл, она попросила Бэнкса проводить их в библиотеку Бенедикта. Это вполне соответствовало моменту — находиться в том месте, где Бенедикт проводил столько времени, занимаясь своим бизнесом.
Луиза пожала им руки и указала на стулья, расставленные вокруг стола у камина. Они сели. Повисло неловкое молчание. Чтобы заполнить его, она выпалила:
— Я попросила Норриса не отлучаться из офиса, чтобы он мог приехать, как только я позвоню ему.
Филлипс с любопытством склонил голову на бок.
— Норриса? — переспросил он.
— Да, я хотела посоветоваться с вами. Знаю, это несколько преждевременно, но есть ли у меня возможность премировать Норриса, выделив ему долю акций «Луизы Тауэрс»?
Она точно не собиралась заводить речь на эту тему так скоро, и приготовленная маленькая речь вылетела из головы, но что-то в поведении адвокатов действовало ей на нервы.
Они оба, казалось, удивились, но она продолжала:
— Хотя мне известно, что мистеру Норрису в качестве вознаграждения предоставили преимущественное право выкупа пакета акций на весьма выгодных условиях, когда были пущены в продажу акции компании-патрона, я хочу доказать ему, как высоко ценю его сотрудничество. Я хочу предложить…
— Миссис Тауэрс… — Тон Филлипса был ледяным.
— Да?
— Осмелюсь предложить, чтобы мы обсудили все вопросы, непосредственно не имеющие отношения к чтению завещания, немного позже. — Он открыл тоненький атташе-кейс, вынул оттуда письмо и вручил ей. — Мистер Тауэрс хотел, чтобы вы прочли это до оглашения завещания. Насколько я понимаю, в письме он объясняет причины, побудившие его сделать определенные распоряжения относительно компании «Луиза Тауэрс».
Она распечатала письмо. Две страницы, исписанные неровным почерком Бенедикта. «Моя любимая Людмила, которую я научил, как стать совершенной Луизой, Луизой Тауэрс…» Слова поплыли перед глазами.
— Я не могу читать его сейчас.
Она говорила так тихо, что Филлипсу пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать ее. Он порывисто накрыл своей костлявой рукой ее руку.
— Было бы лучше, если… пожалуйста, попытайтесь.
Она выпрямилась и положила письмо обратно в конверт.
— Я прочту его позже. Если это объясняет нечто, касающееся компании, я лучше прочту его одна. — Неожиданно рассердившись, она добавила: — Не понимаю, зачем понадобились какие-то объяснения. Компания была заложена в 1954 году на основании соглашения «пятьдесят на пятьдесят». В течение многих лет мой муж уверял меня…
Филлипс сухо кашлянул, прерывая ее тираду.
— Как вам известно, акции «Луизы Тауэрс» в 1974 году получили независимую оценку в сто тридцать миллионов долларов. После определенных согласований и переводов средств в фармацевтическую компанию, мистер Тауэрс заплатил эквивалентную стоимость в размере ста восемнадцати миллионов долларов, чтобы обеспечить «Луизе Тауэрс» сохранение статуса закрытой компании, организованной по тому же принципу, по какому прежде была построена компания-патрон.
Заканчивай с этим, мысленно кричала она. Если Бенедикт наносит мне удар из могилы, скажите мне об этом сейчас. Возможно, я не вынесу этого, но я хочу знать сейчас!
— Прочтите завещание, мистер Филлипс, — приказала Луиза.
— «Я, Бенедикт Чарльз Тауэрс из города, округа и штата Нью-Йорк составляю, официально объявляю и признаю этот документ своим действительным завещанием, и я аннулирую все и каждое из моих предыдущих завещаний и дополнительные распоряжения к ним».
Ровный, монотонный голос Филлипса действовал на Луизу усыпляюще. Опять ей пришлось делать усилие, побороть ужасную усталость и сохранить ясность мыслей; хуже того, к затуманенному сознанию — результату бессонных ночей — прибавилась еще и тошнота, вызванная нехорошим предчувствием, усиливавшимся по мере того, как Филлипс зачитывал принятые в таких случаях вступление и пояснения.
— «Слова очищенное от долгов и завещательных отказов имущество» означают «все остальное, очищенное от долгов и завещательных отказов имущество и собственность с последующим имущественным правом».
Согласно этому завещанию, слова «моя жена» значили Луиза Катрина Тауэрс. Согласно этому завещанию, слово «фонд» значило фонд Бенедикта Тауэрса. Согласно этому завещанию, слово «компания» значило «Луиза Тауэрс, Инкорпорейтед».
— «Я передаю все свое личное материальное имущество, за исключением предметов искусства и коллекции скульптуры, своей жене, если она переживет меня. (Как уже было оговорено в учредительных документах от 1951 и 1970 года, предметы искусства и коллекция скульптуры после моей смерти становятся собственностью фонда. Это ни в коем случае не может относиться к картинам, уже принадлежащим моей жене, право собственности на которые подтверждено документально.) Если кто-нибудь из кровных родственников из семьи Тауэрс обратится к моей жене с просьбой о передаче отдельных предметов материального имущества, я предлагаю своей жене отнестись к такого рода просьбам беспристрастно и с присущим ей здравомыслием».
