Луиза стиснула руки; они дрожали помимо ее воли.
— Да, — холодно сказала она. — У меня есть новости. Я получила их в тот день, когда умер Бенедикт, — солгала она. — Наташа, должна тебе сказать, что твое прошение не имеет смысла. Ты не вдова. Петер жив. Он был очень тяжело ранен под Брно, он потерял память. Он инвалид, но жив и опять живет в Праге с мамой и Кристиной.
Наташа сидела и смотрела на нее, потрясенная, не веря своим ушам, краска медленно отливала от ее лица.
— Жив? Петер? Но ты уверена?
— Да, уверена. В офисе лежит для тебя письмо от него. Я тоже получила письмо. Я еще сама его не читала. Я ехала в офис, чтобы прочесть его. Бенедикт… — Она запнулась. Какой-то миг она думала о нем, как о живом. — Бенедикт сказал мне, что это горькое письмо, в котором Петер упрекает меня за то, что я сбила тебя с пути, соблазнив тебя хорошей жизнью, и потому ты бросила их всех. Оба письма получены вскрытыми, полагаю, правительственными чиновниками. Мне сказали, что в письме для тебя Петер выражает надежду, что в конце концов ты опомнишься, и вы снова будете вместе. Извини, что я не отправила его тебе, но ты понимаешь, почему. Я позабочусь, чтобы сегодня же тебе его передали.
Наташа встала, слезы лились по ее щекам. Она медленно проговорила:
— Ничего не изменилось, так ведь, Луиза? Ты рада, что Петер жив. Я вижу, все то, что я думала, было верным тогда, верно и сейчас, — казалось, она убита горем. — В чем же правда, Луиза? Объясни мне раз и навсегда. Ты влюблена в Чарльза, так ведь? Но ведь он не любит тебя. Можешь ты понять это? Он любит меня как женщину, а тебя как сестру.
Раньше раздавались крики, швырялись флаконы, разыгрывались безобразные, жуткие сцены. Сейчас было слышно только тиканье часов в библиотеке.
Когда Луиза заговорила, она испытывала некую отрешенность и безразличие, хотя знала, что ненавидит молодую женщину, стоявшую перед ней.
— Наташа, ты явно ничему не научилась. Если ты твердо намерена родить этого внебрачного ребенка, возможно, тебе следует остановиться и подумать, и попытаться повзрослеть, пока не родился ребенок. Судя по тому, что мне рассказывали о письмах Петера, он полон решимости воссоединиться с тобой. Возможно, тебе стоит сейчас задуматься о том, как бы понадежнее спрятаться. — Она помолчала, а потом язвительно добавила: — Поскольку не похоже, что ты станешь думать о том, как бы покинуть мир капитализма и вернуться к своему мужу и дочери в Чехословакию.
Наташа аккуратно поставила свою чашку.
— Мне жаль тебя, Луиза, — спокойно сказала она. — Именно тебе нужно многому научиться. Я очень счастлива с Чарльзом. Мы попытаемся справиться с новыми обстоятельствами наилучшим образом. Я еще пока не знаю, как, но… — Она высоко обмотала шалью горло, прежде чем повернуться и уйти. — Я никогда не буду прятаться, как ты советуешь, с ребенком или без. Я хотела поделиться с тобой новостями, которые, как я думала, тебе будет приятно услышать. А теперь я не уверена, что ты сочтешь хорошими любые новости, хорошие для меня и Чарльза. И все равно я скажу тебе. Мы только что закончили переговоры с очень крупной компанией, которая намерена инвестировать наш бизнес. На следующей неделе сообщение появится в газетах. Такой же гигант в Европе, как и «Тауэрс», окажет нам поддержку в наших планах расширения дела. В Европе эта компания называется «Эвербах», и «К.Эвери» — здесь, в США.
ЯН
Лос-Анджелес, 1982
Из-за кулис сцены бального зала отеля «Хилтон» Наташа обозревала помещение, заполненное до предела людьми, которых она называла «наши солдаты».
Через несколько минут она выступит перед ними, открывая самое большое собрание продавцов за всю историю существования компании. Она будет поздравлять их и вручать памятные часы с гравировкой тем, кого именовала «нашими героями» в недавно учрежденной газете компании для внутреннего пользования. Здесь собрались продавцы и продавщицы года, которые, проявляя исключительное мужество, ловкость и упорство, «запродавали» по всей стране продукцию фирмы «Наташа» (они убрали из названия компании неуклюжее слово «Эстетик») владельцам мелких магазинов розничной торговли и аптек-закусочных — людям скупым, с большим самомнением, распоряжавшимся около их косметических прилавков, словно могущественные властелины.
Наташа нервно сосчитала на пальцах, какие еще группы она должна поприветствовать за их успешную работу. Хотя после горячих обсуждений с Чарльзом было решено, что армия продавцов пойдет первым номером программы, поскольку, по мнению Наташи, настоящий успех в бизнесе начинался и заканчивался продавщицами косметики, — она настаивала, чтобы их называли косметологами фирмы «Наташа». Но были также и руководители подготовительных курсов, и региональные менеджеры, в обязанности которых входило вдохновлять продавцов продолжать убеждать и уговаривать покупателей магазинов, использовать свои замечательные способности, чтобы помочь распродать товар клиентам. Как Наташа поняла в первые дни работы в компании «Луиза Тауэрс», самой сложной частью косметического бизнеса, как и в издательском деле, являлось то, что мало было запродать. Если продукция не распродавалась, ее возвращали.
В течение трех лет, с тех пор, как компания «К.Эвери» начала выкладывать деньги на их рекламу, презентации, распродажи и подготовку кадров, изделия фирмы «Наташа» начали распродаваться в огромных количествах. Именно по этой причине большой босс, Ян Фейнер, согласился профинансировать не только сегодняшнее высокое собрание в первом квартале года, но и исключительно дорогостоящую — и революционную — рекламную кампанию в прессе и на телевидении, которую они были готовы открыть. Наташа была убеждена, что эта рекламная кампания произведет радикальный переворот в общественном мнении относительно дешевой косметики, продающейся в любом мелком магазинчике.
Внизу, под микрофонами в центре сцены, стоял стол президиума, за которым сидел Чарльз, и, Наташа видела, в самом веселом расположении духа оживленно разговаривал, окруженный самым цветом служащих женского пола и косметологов, работавших в магазинах розничной торговли.
Каждая из девушек удвоила, а то и утроила свои рекорды по объему продажи продукции «Наташи» за прошлый год. Справа от Чарльза Наташа разглядела продавщицу из Вашингтона, из «Народной аптеки министерства торговли», казавшуюся весьма довольной собой. У нее были для этого все основания. Всего за один месяц она распродала товаров фирмы «Наташа» на сумму почти в пять тысяч долларов, что очень просто сделать с ценами «Луизы Тауэрс» в крупных универсальных магазинах и довольно трудно с экономичными ценами «Наташи». «Экономия денег» — пройдет немного времени, и эта идея будет провозглашена, громко и отчетливо, на всю страну. Наташе не терпелось узнать, какова будет реакция Луизы на это.
