и не жалуемся.
— Вот ты и развлекай, раз так нравится, а я не клоун! Вечно перед Бакуцким выслуживаешься. Да был бы толк! — добавляет едко и сбрасывает.
Со вздохом откладываю телефон и предпринимаю попытку номер девяносто девять — открываю материалы летнего лагеря, на который поступила коллективная жалоба от родителей. Нужно сверить все даты проверок и их заключения, чтобы было проще идти на таран к руководству…
Ещё один звонок.
— Да что б вас, — рычу сквозь зубы и поднимаю трубку. — Алло, — почти рявкаю.
На другом конце небольшая пауза.
— Кристиночка, у вас всё хорошо? — слышу голос директора и тут же бью себя по лбу.
— Да. Здравствуйте, Марк Геннадьевич.
— Тогда зайдите ко мне. Жду, — звучит отрывисто.
Я смотрю на время — осталось каких-то полчаса до выезда, но не посылать же высокое начальство покурить, пока я со своими делами не закончу.
— Уже бегу, — отвечаю я и, схватив со стола ежедневник, спешу к лифту.
Директор ожидает меня у окна, с милой улыбкой поливая свою коллекцию кактусов. Раньше он вечно отшучивался на вопросы коллег, объясняя своё пристрастие к колючим растениям тем, что другие цветочки у него выжить не смогут, но я уже давно поняла, что директор их действительно коллекционирует. Каких только редких видов нет на его подоконниках.
— Присаживайтесь, Кристина Олеговна, есть разговор. — Марк Геннадьевич хоть и улыбается, но голос звучит серьезно.
Я покорно сажусь и жду, когда он освободится. Спокойствие директора показное, это сразу бросается в глаза. Его спина напряжена, движения более резкие, а сам он непривычно тихий. По спине проносится холодок… Неужели до него дошли слухи о моём проколе?
— Скажите, как у вас продвигаются дела с Алексеем Валентиновичем? — спрашивает меня Марк Геннадьевич, как только ставит опустевшую бутылку сбоку от окна. — Много работы успели принять?
Ну всё, точно сейчас разжалует и уволит. Не зря ведь спрашивает!
— Эм, примерно половину. Но у нас ещё неделя впереди, — отвечаю поспешно.
Директор разводит руками в неопределённом жесте:
— Увы, Кристиночка, нет у вас недели.
У меня сердце проваливается в живот и начинает жалобно трепыхаться, вызывая нервные тошнотворные рефлексы. Нет, было дело, я сама думала отказаться от новой должности, потому что декрет не за горами, но потом подумала, что торопиться не стоит. Мне нужно твёрдо стоять на ногах, чтобы дать своему малышу благополучное будущее.
— Марк Геннадьевич, я не снимаю с себя ответственности за инцидент с Аристархом Марковичем, но…
— Какой такой инцидент? — начальник удивлённо приподнимает брови и разыгрывает на лице недоумение.
И снова показное, это видно по хитрому блеску в его глазах. Понимаю, что вызвали меня не для карательной порки, и прикусываю язык.
— Одна маленькая проблема, которую мы уже решили.
Наверное…
— Зато появилась другая проблема, — вздыхает директор. — Более глобальная. Алексей сегодня не вышел на работу, на звонки отвечать не торопится — телефон отключен. Проще говоря — пропал. На вас вся надежда, Кристина Олеговна, — заканчивает устало.
Кажется, у меня со страху коленки задрожали, благо их под столом не видно.
— А может он заболел?
— И не нашёл способ позвонить коллегам? Не думаю, — качает он головой. — Не переживайте, одну я вас в бурлящий котёл не брошу, можете звонить мне или Аристарху Марковичу по всем вопросам в любое время суток.
Отбрасываю эмоции подальше и с готовностью киваю. Подумаешь, на неделю раньше приступлю к новым обязанностям. Главное больше не витать в облаках. После того случая с флешкой, я подрастеряла уверенности в себе.
— Когда приступать?
— Прямо сейчас.
— А как быть с моими прямыми обязанностями? — спрашиваю сразу, потому что репортаж с меня будут сдирать вместе со шкурой.
— Найдём ответственного, не беспокойтесь, — отвечает Марк Геннадьевич. — Главная ваша задача теперь другая.
— Я поняла.
— Приступайте, Кристина Олеговна, уверен, у вас всё получится, — подбадривают меня.
Ещё раз кивнув, я поднимаюсь из-за стола и спешу на выход, как в двери сталкиваюсь с Аристархом. Ловлю его спокойный взгляд и растерянно замираю. Не видела его всего несколько дней, а кажется будто прошла целая вечность.
— Добрый день, Кристина Олеговна, — произносит он подчёркнуто деловым тоном, от которого у меня мурашки расползаются по коже. — Думал, вы сегодня трудитесь в филиале.
Рядом с ним бледнеет Лариска-крыска. Она с опаской отступает от меня, как от бешеной кошки, которая вот-вот норовит прокусить ей шею. Может быть, и прокусила бы, но сейчас откровенно не до неё.
— Как раз туда собираюсь, — отвечаю Аристарху таким же тоном, и в его глазах мелькает едва уловимое облегчение.
Становится вдвойне неприятно. Я поджимаю губы и прохожу мимо, стараясь не выдать своих эмоций. Позади аккуратно хлопает дверь — они зашли в кабинет. В душе нарастает паника от его поведения. Аристарх смотрел на меня так, словно между нами никогда ничего и не было. Просто коллега, просто столкнулись и разошлись. Сплошное холодное безразличие, от которого хочется волком выть. Я вызываю лифт, а у самой руки трясутся. Пытаюсь убедить себя, что мне всё равно, что мне не больно, но… не выходит.
К вечеру я уже готова сложить лапки крестиком и свалиться пластом прямо в кабинете бывшего директора филиала. Но упрямо составляю свой рабочий план, делаю массу заметок и планирую успеть согласовать решение самых острых проблем с Аристархом. Поэтому, несмотря на позднее время, упрямо еду на работу, надеясь застать его на месте.
— Ты ещё на работе? — звоню ему на сотовый.
— Что случилось, Кристин? — устало отвечает вопросом на вопрос.
— Мне нужно обсудить с тобой некоторые вопросы…
— Не сегодня, у меня много работы. Давай в понедельник. Утром, — отвечает отрывисто.
— Но…
— В понедельник, Кристина.
Я даже возразить не успеваю, как этот самый вредный мужчина на планете обрывает связь. Да какого чёрта он творит? У меня что ли работы меньше? Нет уж, выслушает меня, как миленький, сегодня же! Потому что завтра я планировала провести свой выходной день на работе. Паркую автомобиль у здания нашего канала и смотрю на окна. Свет горит, значит, никуда главному редактору от меня не спрятаться. Ровно через три минуты стучусь в дверь его кабинета, на что слышу быстрое:
— Я занят!
Я злюсь ещё больше. Не для меня, чёрт
