Читаем без скачивания Дьявольская сила - Джозеф Файндер

Итак, я следил за дорогой и одновременно думал. Мчался я по дороге с левосторонним движением со скоростью сто пятьдесят километров в час. Дважды во время пути я внезапно сворачивал на обочину и, выключив двигатель и свет, внимательно вглядывался и вслушивался, не преследует ли меня кто-нибудь. Предосторожность, конечно же, элементарная, но и она, бывает, срабатывает. За мной вроде бы никто не следил, но стопроцентной уверенности в этом, разумеется, не было.

Вот меня стал догонять какой-то автомобиль, вот он приблизился, включил дальний свет, и под ложечкой у меня заныло. Когда машина почти поравнялась со мной, я резко сбавил скорость и вывернул руль вправо.

Затем еще какая-то машина попыталась обогнать меня, вот и все, больше ничего необычного не случилось.

Нервы у меня расшатались до предела. Мысли путались. Они едут своим путем-дорогой, уговаривал я себя. Они уже скрылись из виду. Крепче держи руль в руках. Держись до конца. Ты добьешься своего.

Это все из-за того, что я обрел… дар… и стал, по сути дела, монстром. Понятия не имею, сколько еще продержится во мне этот дар, но он успел бесповоротно изменить мою жизнь, и несколько раз я уже оказывался на волосок от гибели.

А самое тревожное – это то, что дар и все, связанное с ним, опять превратили меня в того самого человека, которым я никак не хотел быть: я стал безжалостным, беспощадным автоматом, одним из тех, какими делает нормальных людей служба в Центральном разведывательном управлении. Теперь я понял, что способности экстрасенса, которыми я оказался наделенным, представляют собой ужасное качество. Вовсе не какое-то там эксцентричное и чудесное, а поистине страшное. Никому не дозволено проникать за защитные стены, окружающие мысли других людей.

Итак, думал я, я оказался вовлеченным в эпицентр какой-то жуткой заварухи, что уже оторвало меня от жены и несколько раз ставило мою жизнь под угрозу.

Так кто же эти крутые парни? Какая-то банда в ЦРУ?

Вне всякого сомнения, мне вскоре все станет известно про них. Там, в затерянном тосканском городишке Вольте-Бассе.

Вольте-Бассе оказался даже не городишком, а скорее крошечной деревушкой, малюсенькой точкой на туристической карте. В ней по обе стороны узкой дороги номер семьдесят один, проходящей прямо через Сиену, тесно сгрудилось несколько серых каменных домов. Среди них, как положено, стоял небольшой бар, где продавали бакалейные товары и мясные продукты. Больше никаких заведений не было.

В полчетвертого утра, погруженная в темноту и тишину, эта деревушка будто вымерла. На карте, которая прочно улеглась в моей памяти, были обозначены мельчайшие подробности, но ничего похожего на слово «Кастельбьянко» на ней не было. На улице в этот ранний утренний час – вернее сказать, глубокой ночью – никто разумеется, не появлялся, так что некого было спросить.

Я очень устал, мне позарез нужно было отдохнуть, но на дороге негде притулиться. Инстинкт подсказывал мне непременно поискать где-нибудь укромное местечко. Я отъехал от Сиены по семьдесят первой дороге, проскочил современный городок Росиа и поехал по лесистым холмам. Сразу же за каменоломней я заметил дорогу, ведущую к какому-то частному владению. Таких дорог в тосканских лесах предостаточно – в конце их высится, как правило, старинный замок. Дорога оказалась узкой, темной и опасной из-за насыпанного на полотно гравия и крупного камня. «Фиат-лянча» то и дело налетал на камни и с трудом продирался по-этому коварному пути. Вскоре я увидел редкий кустарник и направил машину прямо туда. В кустах меня вряд ли заметят, по крайней мере, до рассвета.

Выключив мотор, я вытащил из чемодана одеяло, которое предусмотрительно стащил из гостиницы «Хасслер», и накрылся им. Откинув переднее сиденье назад как можно дальше, я устроился на нем в полулежачем положении и, чувствуя свое одиночество, вслушиваясь, как потрескивает, остывая, мотор, довольно скоро провалился в сон…

33

Проснулся я на утренней заре, весь помятый и плохо что соображающий. Где это я? Почему-то вспоминалась удобная постель дома, лежащая рядышком теплая Молли, и вдруг я тут, на переднем сиденье взятой напрокат автомашины, да еще где-то в лесах Тосканы.

Поставив сиденье на место, я выехал из кустов на трассу и через несколько километров оказался в Росиа. В воздухе чувствовалась свежесть, поднявшееся над горизонтом солнце бросало косые золотистые лучи на черепичные крыши домов. Кругом было тихо, не слышалось ни звука. Но вот тишину расколол тарахтящий в центре городка грузовичок, затем он с надрывом завыл, заурчал, с трудом взбираясь на первой скорости по извилистой дороге на крутой холм, и покатил к каменоломне, мимо которой я проезжал ночью.

В Росиа были, кажется, всего две большие улицы, недавно застроенные как придется невысокими домами с красными крышами. Во многих из них на первом этаже были расположены крохотные магазинчики – бакалея, хозяйственных товаров первой необходимости, либо торгующие овощами и фруктами, периодикой и писчебумажными принадлежностями. В этот ранний час все они еще были закрыты, только в конце тихой улочки работала небольшая таверна, откуда доносились оживленные мужские голоса. Я направился прямо к ней. Там сидели простые работяги, потягивая кофеек, почитывая спортивные газеты и перебрасываясь репликами. Я вошел, все замолкли и повернули головы ко мне, внимательно и с любопытством разглядывая. Я уловил кое-какие их мысли, но в них не было ничего стоящего.

Поскольку брюки мои порядком помялись, да еще на мне был надет толстый свитер из грубой шерсти, то, надо думать, они никак не могли угадать, кто такой перед ними. Если я один из тех иностранцев (большинство из них англичане), которые владели окрестными виллами или арендовали их, то почему же раньше им не приходилось встречать меня? И что этот чокнутый иностранец делает тут спросонок в шесть часов утра?

Заказав чашечку кофе с молоком, я сел в сторонке за небольшим круглым столиком из пластика. Работяги мало-помалу опять вернулись к житейским разговорам, а мне в это время принесли кофе, налитый в небольшую чашечку с трещиной; сверх дымящегося темного кофе плавал толстый золотистый слой сливок. Я отхлебнул порядочный глоток, посмаковал приятный напиток и почувствовал, как кофеин взбадривает застоявшуюся в жилах кровь.

Немного подкрепившись, я поднялся и пошел к самому пожилому на вид рабочему – пузатому, лысому мужчине с давно небритым круглым лицом. Поверх темно-синей рабочей спецовки он надел еще грязный белый фартук.

– Добрый день, – поприветствовал я его по-итальянски.

– Добрый день, – откликнулся он, глядя на меня с некоторым подозрением. Посетители таверны говорили с мягким тосканским акцентом: у них твердый звук «це» получался «хе», а твердый звук «ч» звучал мягче, как «ше».

Мобилизуя все свои познания в итальянском, я кое-как умудрился составить фразу:

– Я разыскиваю Кастельбьянко.

Он недоуменно пожал плечами и обратился к собеседникам с вопросом:

– Мне кажется, этот малый хочет продать тому немцу страховой полис или еще что-то.

Ага! Тому немцу. Может, они принимают Орлова за немца? Может, он живет здесь под видом немца-эмигранта?

Кругом раздался хохот. Самый молодой из присутствующих – смуглый, долговязый верзила лет двадцати с небольшим, весьма похожий на араба, прокричал:

– Втолкуй ему, чтобы он поделился с нами комиссионными.

Тут хохот перешел в дикое ржание.

Еще кто-то подал реплику:

– А не думаете ли, что этот малый ищет работенку камнетеса?

Я громко засмеялся вместе со всеми и спросил:

– А вы что, все работаете в каменоломне?

– Да нет, – ответил смуглый верзила, – вот этот, например, – он похлопал пожилого работягу по плечу – работает мэром Росиа, а я его заместитель.

– Вот и прекрасно, ваше превосходительство, – обратился я к лысому пожилому человеку и спросил его, не для немца ли из Кастельбьянки заготавливают они и обрабатывают камни.

Он лишь махнул на меня рукой, и все кругом снова заржали. Молодой человек прояснил:

– Если бы мы занимались этим, тогда, как вы думаете, прохлаждались ли бы здесь в это время? Этот немец платит каменщикам по тринадцать тысяч лир в час!

– Если хочешь разжиться телятинкой, то этот мужик достать сумеет, – сказал мне другой посетитель таверны про пожилого «мэра», который в этот момент поднялся, вытер руки о фартук (теперь я понял, что он забрызган кровью скотины) и направился к выходу. Вслед за ним ушел и его помощник – тот, который мне популярно объяснил, что «мэр» – это мясник.

После их ухода я спросил смуглого молодого парня:

– Ну а все же, где же эта Кастельбьянко?

– В Вольте-Бассе, – объяснил он. – В нескольких километрах отсюда по направлению к Сиене.