— Нет! — сказала Бет.
Она встала перед Козеттой, чтобы та смотрела на нее, а не на зарево, и взяла старую даму за руки.
— Я найду отца. — Тут Бет заметила многозначительный взгляд Дункана, напоминавший ей о том, что она не одна. И никогда не останется одна. — Мы найдем отца, — поправилась она. — Ты и я — мы живые. Дом — это всего лишь дом, а подлинной ценностью семьи являются не владения, а люди. Ты и я. — Бет еще крепче сжала руки Козетты. — И мой отец.
Старая дама медленно кивнула в ответ: она была благодарна за эти слова утешения, благодарна за то, что сейчас рядом с нею Бет.
— Филипп хорошо тебя воспитал, — сказала она и, коснувшись руки Дункана, добавила: — Я знаю, где мы можем укрыться. По крайней мере на какое-то время.
Козетта дала им адрес своей бывшей служанки. Все время по дороге туда Дункан нес ее на руках, хотя Джейкоб и предлагал сменить его.
— Для меня это честь, — ответил на это Дункан. И был вознагражден улыбкой старой дамы.
Они шли почти целый час и наконец добрались до маленького домика, похожего на дом Джона во владениях графа Шалотта.
Навстречу выбежала черно-белая дворняжка. Собака с яростным лаем стала кидаться на незваных гостей, не давая им подойти к дому.
— Какая противная, — пробормотала Козетта, замахав рукой на собаку. — Все животные противные. Элизабет, позови хозяйку. — И, указав рукой на домик, добавила: — Ее зовут Тереза.
На крик девушки дверь слегка приоткрылась — ровно настолько, чтобы стоявший за нею человек мог увидеть, что делается во дворе. Затем из дома выбежала толстая, с добродушным лицом женщина и, простирая руки к Козетте, радостно закричала:
— Мадемуазель! Вы живы! Слава Богу, вы живы! — Глаза женщины настороженно скользнули по лицам незнакомцев, сопровождавших ее прежнюю хозяйку. В эти дни всякий новый человек мог оказаться врагом. — Я слышала, что произошло столько ужасного!
Старая дама устало кивнула:
— Все это правда. Кругом царит беззаконие, вот моя внучка с друзьями и приехала, чтобы меня защитить.
Козетта произнесла эти слова по-английски, который Тереза немного понимала, и царственным жестом указала на Дункана и Джейкоба.
Тереза низко поклонилась каждому из них и проговорила:
— Входите же, входите, пожалуйста!
Когда все вошли в дом и сели вокруг неструганного деревянного стола, Тереза, помолчав, нерешительно спросила:
— А мадам?..
— Сегодня утром она умерла, — печально ответила Козетта.
Тереза всхлипнула. И Козетта сделала то, что никогда не позволила бы себе раньше, до того как беды обрушились на ее семью. Она схватила руку служанки и пожала ее. У Терезы было доброе, преданное сердце. Она была дочерью Андре и осталась верной хозяевам до конца. Козетта вдруг поняла, что, в сущности, ее служанка — настоящий, искренний друг. И старой аристократке впервые пришло в голову, что незыблемые границы между сословиями, пожалуй, все-таки можно иногда переступать.
— У нас едва хватило времени, чтобы похоронить ее, прежде чем явились эти стервятники, — с ненавистью в голосе сказала старая дама.
— Мы живем в ужасное время, — кивнула Тереза и обвела рукой свое бедное жилище. — Я знаю, мой домик куда меньше ваших конюшен, однако, прошу вас, будьте как дома. — Оглядев всех присутствующих, она добавила: — Я почту за честь, если вы все останетесь под моим кровом столько, сколько захотите.
Дункан, улыбнувшись, покачал головой:
— Мы не можем подвергать вас опасности. Надо только спрятать мадемуазель — вашу хозяйку. Знаете ли вы такое место, где ее не могли бы найти?
Но Тереза не знала места более безопасного, чем ее дом. Здесь было несколько людей, которым она могла доверять, — людей, которые так же, как она сама и ее дорогая барышня, скорбели о том, что происходит во Франции.
— Только здесь, — поспешно ответила Тереза, взглянув на Козетту. — Я скажу, что ко мне приехала тетка. К счастью, здесь мадемуазель никто не сможет опознать. Боюсь только, что моя хижина не придется ей по душе.
Старая дама оглядела комнатку с грубой мебелью и покрытым соломой земляным полом. Действительно, ее конюшни были просторнее. Улыбнувшись, она провела тонкими пальцами по каштановым волосам Терезы и сказала:
— Мне здесь нравится. Я остаюсь. Но что будет с вами? Куда вы пойдете?
— В Париж, — ответил Дункан. — Нам надо разузнать, что случилось с вашим племянником. Он сделал паузу и посмотрел на Бет. — Не хочешь ли ты… — начал он.
— Нет, не хочу, — твердо сказала она, отлично понимая, о чем он собирается спросить. И проворно поднялась со скамьи, чтобы показать, что она готова отправиться в путь.
Дункан вздохнул. Решение Бет не подлежало обсуждению. И он пожал плечами, с видом человека смирившегося со своей участью.
— Сейчас нам нужно возвратиться в усадьбу, чтобы посмотреть, не забрали ли они с собой лошадей. Оттуда мы отправимся в Париж. Когда я был там вчера, то нутром почуял, что-то должно произойти, хотя и не смог дознаться, что именно. Так что твой французский, Бет, будет очень кстати.
— Подождите, — остановила его Тереза. — Перед дорогой надо перекусить. У меня варится мясо. Оно уже почти готово.
Действительно, они даже не позавтракали утром. Дункан снова сел за стол и кивнул.
— Отличная мысль. Так что мы еще немного попользуемся вашим гостеприимством, мисс Тереза.
Хотя Тереза и была намного старше Дункана, она, словно жеманная барышня, кокетливо рассмеялась в ответ и отправилась за мисками и столовыми приборами.
Наклонившись к Дункану, Бет прошептала ему:
— Как жаль, что Робеспьер — не женщина. Тогда ты бы его очаровал и заставил выбросить из головы эту революцию.
Когда миски опустели, молодые люди поднялись со своих мест и Тереза объяснила им, к кому в Париже в случае необходимости можно обратиться за помощью. Его зовут Луи, ему можно доверять, и он умеет держать язык за зубами.
Взглянув на Дункана умоляющим взглядом, Козетта обратилась к Бет:
— Дай мне слово, что ты вернешься сюда, как только у тебя появится возможность. Возвращайся сюда с отцом или без него. В любом случае — возвращайся. Да поможет тебе Бог и да защитит тебя от напастей: теперь это по силам только ему.
Старая дама сотворила крестное знамение: ее худая рука прочертила крест в теплом и влажном августовском воздухе.
Инстинктивно Бет сжала в кулаке крестик, который ей подарил Джон в знак благодарности за две спасенные жизни — его жены и новорожденного сына.
— Да поможет Бог и тебе, тетя Козетта, — прошептала она и выбежала из лома.
— Запомни, — предостерег ее Дункан, — когда ты увидишь то, что осталось от дома, сделай вид, что тебе все равно. Трудно сказать, кто и откуда может за нами следить.
