Читаем без скачивания Демоны пустыни, или Брат Томас - Дин Кунц

Вместо того чтобы наклониться вперед и взять ее, брат Джон повернулся ко мне:

— Он действительно агент, Одд Томас?

— Судя по всему, в этом больше правды, сэр, чем в утверждении, что он — библиотекарь.

— Мистер Романович, мнению Одда Томаса я доверяю больше, чем любому документу. Чему обязан такой честью?

Романович убрал карточку.

— У вас тут большая лаборатория, брат Джон.

— Скорее нет, чем да. Громадье, которое вы ощущаете, относится к масштабу работ, а не к размерам лаборатории.

— Но для обеспечения ее нормального функционирования вам нужно много людей.

— Только шесть братьев, которые прошли необходимую техническую подготовку. Я же работаю главным образом с компьютерами.

— Но иногда специалисты прилетают из Силиконовой долины на вертолетах.

— Да, мистер Романович. И я несколько удивлен тем, что АНБ интересует работа смиренного монаха, ищущего путь к Богу.

— Я сам — человек верующий, брат Джон. Меня заинтриговало известие о том, что вы разработали компьютерную модель, которая, по вашему убеждению, продемонстрировала вам самые глубокие, самые фундаментальные структуры реальности, находящиеся гораздо глубже слоя квантовой пены.

Брат Джон ответил после паузы:

— Как я понимаю, вам стали известны некоторые разговоры с моими бывшими коллегами, которые я позволил себе пару лет тому назад.

— Совершенно верно, брат Джон.

Монах нахмурился, вздохнул.

— Что ж, не могу их винить. В мире науки, где конкуренция очень сильна, нельзя ожидать, чтобы такая информация осталась в тайне.

— Так вы верите, что создали компьютерную модель, которая продемонстрировала вам самые фундаментальные глубины реальности?

— Я не просто в это верю, мистер Романович. Я знаю: эта модель полностью соответствует действительности.

— Какая, однако, убежденность.

— Чтобы избежать пристрастности, скажу, что не я создал эту модель. Мы ввели в компьютер всю информацию по квантовой теории и доказательства, подтверждающие эту теорию, позволив компьютеру создать модель безо всякого человеческого участия.

— Компьютеры — создания человеческих существ, — напомнил Романович, — поэтому человеческие пристрастия встроены в них.

— Меланхолия, с которой я сегодня борюсь, ни в коей степени не извиняет мои плохие манеры. Хочешь пирожных?

Мне показался существенным тот факт, что пирожные он предлагал только мне.

— Благодарю, сэр, но я оставляю место для двух кусков пирога после обеда.

— Возвращаясь к вашей убежденности, — вновь заговорил Романович, — как вы можете знать, что ваша модель правильная?

Лицо брата Джона просветлело. В голосе появилась благоговейная дрожь.

— Я на практике использовал результаты, полученные на основе моей модели… и сработало.

— И каковы результаты, полученные на основе вашей модели, брат Джон?

Ученый наклонился вперед.

— Под последним слоем очевидного хаоса вновь находится уровень порядка, и этот последний уровень порядка — мысль.

— Мысль?

— Вся материя, когда обнажается до самых корней, произрастает из базовой паутины, которая обладает всеми характеристиками мысленных волн.

Он хлопнул в ладоши, и ранее черные стены осветились. По ним, вокруг нас, от пола до потолка, побежали сложные, переплетающиеся, постоянно меняющиеся линии различного цвета, предполагающие наличие различных слоев, которые накладывались друг на друга, словно термические потоки в глубинах океана. И при всей их сложности рисунки эти отличала структурированность, упорядоченность.

Красота и загадочность «картинки» и зачаровывала меня, и побуждала отвести взгляд. «Картинка» эта вызывала изумление, страх, благоговейный трепет, но и чувство собственной никчемности. Хотелось закрыть глаза и признаться во всех грехах.

— То, что вы видите перед собой, — не мысли Бога, которые лежат в основе всей материи, их нам, разумеется, увидеть не дано, но их компьютерная интерпретация, основанная на упомянутой мною модели.

Он дважды хлопнул в ладоши. Фантастические рисунки поблекли, стены вновь стали черными, словно этот экран управлялся одним из приборов, какими пользуются старики, чтобы включать и выключать в комнате свет, не поднимаясь с постели.

— Это маленькое представление так сильно влияет на людей, — объяснил брат Джон, — и, вероятно, задевает такие глубинные уровни, что его приходится ограничивать одной минутой. Иначе неминуем сильнейший эмоциональный стресс.

Родион Романович выглядел таким же потрясенным, как, должно быть, и я.

— Итак, — заговорил русский, более-менее придя в себя, — ваша модель подтверждает, что Вселенная, все виды материи и энергии поднялись из мысли.

— Бог вообразил этот мир, и мир появился.

— Мы знаем, что материю можно трансформировать в энергию, скажем, горение дерева дает свет и тепло…

— А деление ядер атома дает ядра более легких атомов и высвобождает еще больше энергии, — прервал его брат Джон.

Романовича интересовало другое.

— Но вы говорите, что мысль, во всяком случае Божественная мысль, есть форма энергии, которая может трансформироваться в материю, то есть это процесс обратный расщеплению атома.

— Не обратный, нет. Это не просто слияние атомов. Привычные научные термины тут не годятся. Это… превращение усилием воли воображаемой материи в реальную. А поскольку нам дарованы мысль, воля, воображение, то и мы, на человеческом уровне, тоже обладаем этой способностью создавать.

Романович и я переглянулись, и я спросил:

— Сэр, вы смотрели фильм «Запретная планета»?[42]

— Нет, мистер Томас, не смотрел.

— Когда все закончится, думаю, нам нужно посмотреть этот фильм вместе.

— Я приготовлю попкорн.

— С солью и щепоткой порошка «чили»?

— Хорошо.

— Ты уверен, что не хочешь съесть пару пирожных, Одд Томас? — спросил брат Джон. — Я знаю, мои пирожные тебе нравятся.

Я ожидал, что он сейчас сделает пару пассов, как истинный волшебник, и на столике у моего кресла материализуется тарелка с шоколадными пирожными.

— Брат Джон, вы ранее сказали, что применили на практике результаты вашей модели, вывод о том, что вся материя возникла из мысли. Вселенная, наш мир, деревья, цветы, животные… все воображаемое стало реальным.

— Да. Видите, моя наука привела меня обратно к вере.

— И как вы применили на практике полученные результаты?

Монах сцепил руки между колен, лицо вдруг помолодело, на нем отразился прямо-таки мальчишечий восторг.

— Я создал жизнь, — благоговейно прошептал он.

Глава 51

Мы находились в калифорнийских горах Сьерра — не в Карпатах. Снаружи валил снег, а не лил дождь, не гремел гром, не сверкала молния. В этой комнате я не видел ни машин странного вида, с выложенными золотыми пластинами гироскопами, здесь не трещали разряды электрических дуг, не бегали карлики с выпученными глазами. Во времена Карлоффа и Лугоши[43] требования мелодрамы понимали куда лучше, чем понимают их безумные ученые наших дней.

С другой стороны, следует признать, что брат Джон Хайнман заблуждался в большей степени, чем был безумен. Увидеть это не составляло труда, но и не вызывало сомнений, что линия между безумием и заблуждением очень уж тонка и перейти ее ничего не стоит.

— Это помещение, — в голосе брата Джона слышались и веселье, и серьезность, — не просто комната, но и единственная в своем роде, не знающая аналогов машина.

— А это всегда беда, — сказал мне Романович.

— Если я представляю себе некий объект и сознательно проецирую образ, — продолжил брат Джон, — машина его получает, опознает, отделяет от остальных мыслей, усиливает мою направленную ментальную энергию в несколько миллионов раз от начальной величины и производит воображенный объект.

— Господи, ваш счет за электричество, должно быть, зашкалил за все мыслимые пределы.

— Счет немаленький, — признал брат Джон, — но все не так уж плохо. Во-первых, повышение напряжения не столь важно, как увеличение силы тока.

— И, полагаю, у вас есть скидка, которая полагается крупным потребителям.

— Это еще не все, Одд Томас, моя лаборатория попадает и под скидки, которые положены религиозным организациям.

— Когда вы представляете себе объект и комната создает его… речь идет в том числе и об упомянутых вами пирожных?

Брат Джон кивнул.

— Разумеется, мистер Романович. Хотите пирожных?

— Пирожные не живые, — русский хмурился. — Вы сказали, что создали жизнь.

Монах стал очень серьезным.

— Да. Вы правы. Давайте не устраивать из этого салонной игры. Речь идет о главном, отношении человека и Бога и смысле существования. Давайте перейдем сразу к главному. Я создам для вас флоппи.