находить предлоги не возвращаться в столицу. Ведь только его нога ступит на порог золотого замка, и присяга короне станет неизбежной.
— Ваша Светлость, — поприветствовал парень в ногах которого валялись мои лучшие рыцари.
Его щеки алели, а дыхание едва заметно сбилось. Капли пота блестели на голом торсе, что с каждым днем становился темней в лучах южного солнца. Меч, крепко сжатый в ладони, едва заметно вибрировал от потоков маны, что текли по лезвию волна за волной, и это сразу отозвалось во мне предвкушением хорошего боя.
— Сэр Вальтер, — кивнул ему, а затем махнул оруженосцам, чтобы те расчистили поле от бессознательных тел.
Мы уже не тратили время на бесполезные разговоры и обмены любезностями. Наш спор об отъезде Вальтера давно зашел в тупик, а взять мальчишку за шкирку и силой выставить за порог я не мог из-за жены. Поэтому все наши встречи сводились к спаррингам. Захватывающим дух и позволяющим приоткрыть завесу своего предела спаррингам. Вальтер видел на какой ступени к вершине он на самом деле стоит, я же понимал, сколь много осталось во мне от дракона.
Только опыт позволял мне одерживать победы. Мальчишка был слишком самоуверен и честолюбив, атакуя яростно, но в лоб. Уж не знаю, воспитание ли это дома Фиенн или академии при королевском дворце, но подобный стиль боя годился лишь для показательных выступлений, а в реальной жизни мог стоить жизни.
— Ты слишком полагаешься на свой меч!
Нельзя было его за это винить, я и сам был таким на пике собственных сил. Когда мана бушует в теле и ты чувствуешь, что нет ей конца, начинает казаться, будто нет способа тебя победить. Но такой найдется всегда.
Перебросив свой меч в левую руку, изо всех сил отбил нацеленную на меня атаку. И в секунду, когда противник оказался открыт, правая ладонь наполнилась жаром и вспыхнула, пронеслась у самого лица, опаляя воздух и едва не лишая парня бровей. Заминка, внезапная потеря видимости и инстинкты, с которыми Вальтер рубанул мечом в ответ, позволили с легкостью рассчитать траекторию, и вот уже когтистая лапа с густой чешуей обхватила металл мертвой хваткой.
И пока мана, защищавшая тело хозяина не хлынула обратно в лезвие, мой огонь легко его переломил, накалив в самой слабой точке. Выражение лица мальчишки стоило подобного риска.
— Эрцгерцог… — не находил слов Вальтер. — Это фамильная реликвия. Рукоять из кости дракона и сталь добытая в голубых пещерах ледяной пустоши! Этот мечь передавался наследникам герцогства Фиенн…
— Тогда он и должен был оставаться лишь символом власти. — без тени эмоций ответил я. — Кость дракона бесспорно лучший материал, что проводит ману, но время беспощадно ко всему сущему. Нельзя вверять свою жизнь вещи, отживший свой век, какой бы историей она не обладала. Ты и сам должен был чувствовать, как дрожит меч в твоей руке.
— Отец передал его мне, а не первому брату, опасаясь за мою жизнь. В отличие от магов мастера меча ничто без своего оружия. Другие клинки ломались в первых же поединках.
— А теперь я сломал его, опасаясь за твою жизнь. Как думаешь, если я сделал это так просто, долго бы он прослужил тебе?
— Сколько бы ни было!..
— Не глупи. Этому мечу место на стене, но никак не в руке такого одаренного мальчишки. Уверен, твой брат сможет восстановить его вид и вернуть в семью, на законное место.
— Саймон? Ему не будет до этого дела. — фыркнул Вальтер, обессиленно опускаясь на землю. Должно быть произошедшее сильно ударило по нему. — Семья для Саймона это Ивелин, только поэтому он сейчас здесь.
— Жена удивительным образом влияет на людей… — хотел было поправиться, что не только на них, но по взгляду Вальтера видел, что он и без того все понял.
— До чего докатился мир, если мы считаем удивительным широту чужого сердца. — развалился звездой на земле Вальтер, будто вовсе и не был выходцем из знатного рода. — Ивелин для нашей семьи не просто сестра и дочь, она наш маяк. Без нее герцогство давно бы развалилось. Взять хотя бы Саймона — знает ли Его Светлость, что до десяти лет самый юный архимаг в истории считался слабоумным без надежды на будущее?
— В те года на поле сражения не доходили сплетни золотой столицы. — беззлобно бросил я, скрывая свое удивление открывшимся подробностям.
— Возможно, будь вы даже в самом центре переплетений слухов и домыслов, могли и не слышать о таком. Отец делал многое, чтобы изничтожить подобные сплетни, но при этом несколько лет хранил заполненные документы для отправки Саймона в пансионат. Туда, где о нем могли бы позаботиться и избавить от опасностей прямой линии герцогской семьи. Если бы не Ивелин, он бы и закончил там свою жизнь.
— Она помогла пробудить его ману?
— Кто знает, — беззаботно улыбнулся он. — Ивелин не маг, она не может влиять на чужие потоки энергии. Да и цели у нее такой не было. Что было важнее — Саймон не говорил, не интересовался ничем, не реагировал на раздражители — как бы отвратительно мы с братьями себя не вели. Сколько бы целителей, магов и учителей отец не нанимал — в итоге все опускали руки. Но не Ив. Ее упорству не было конца. Она разгоняла нас с братьями, едва научилась стоять на ногах, таскала Саймона с собой везде, как привязанного и продолжала с ним говорить, снова и снова встречая глухую стену. Представить не могу, сколько раз она твердила отцу, что у брата самые умные зеленые глаза, какие она только успела увидеть. Как же мы злились на нее тогда… но результат… все мы видим.
Сдавалось мне, без силы Шииры тут не обошлось. Возможно маны в маленьком теле Саймона было столь много, что она оставалась глубоко в сердце и не могла найти выхода, не могла сформировать гёнсем, что проступал у каждого мага на запястье. Не будь рядом с ним Ивелин, могло статься так, что до отправки в пансионат Саймон бы просто не дожил. Но разве я мог открыть этому мальчишке правду о силе его сестры?
— В качестве извинений за меч, прими мой. — я вонзил лезвие рядом с бедром, и Вальтер удивленно вскинул голову.
— Ваша Светлость, это…
— Все так. Еще не передумал?
Подарить свой собственный меч для члена королевской семьи было
