id="id50">
50
Я не чувствовала такого прежде: каждая клеточка тела горит от жара, когда внизу живота разливается желание такое мучительно-сладкое, что нет сил терпеть и хочется позволить все…
Видно, так происходит, когда рядом мужчина, которого любишь всем сердцем, которому доверяешь. Поцелуи Ланса, его руки, губы, его запах, звук его дыхания – сводили с ума.
А ведь я была уверена, что такая разумная девушка, как я, никогда не потеряет голову. Помню, на студенческой вечеринке меня пригласил на танец Вайл, симпатичный парень, он учился на старшем курсе. Мы были разгорячены, выпили вина, кто-то притушил магические светильники в комнате, и Вайл поцеловал меня. Пытался поцеловать. Я дала себе несколько секунд на раздумья, прислушивалась к ощущениям. Меня останавливал научный интерес: правда ли, что первый поцелуй навсегда остается в сердце? И сейчас я испытаю нечто неведомое и необыкновенное? Но все, что я почувствовала, – разочарование. Поцелуи, воспетые в тысячах стихов, показались мне ложью.
Теперь я знаю, чего мне недоставало с Вайлом. Волшебного ингредиента, что превращает физиологию в таинство: недоставало любви.
Ланс стал моим первым мужчиной, и это было прекрасно. Полностью открывшись перед ним, я не ведала ни капли стыда или сожаления, только всепоглощающую страсть.
– Ланс… – прошептала я, проснувшись ранним утром.
Пробовала на вкус непривычное слово. Не «мэтр Ланселот», не «мэтр Даттон» – «Ланс».
Все происходящее казалось дивным сном.
Он открыл глаза, улыбнулся. Провел указательным пальцем по моим приоткрытым губам. Его взгляд скользил по моему лицу, как взгляд художника, рисующего портрет.
– Хочу навсегда запомнить это мгновение, – тихо сказал он.
Приподнялся на локте, прильнул поцелуем к губам.
– Моя Грейс…
Я потянулась навстречу. Мы снова любили друг друга. Страсть ночи сменилась нежностью. Я словно стала музыкальным инструментом, который настраивали чуткие пальцы. Ланс узнавал мое тело, а я узнавала его.
Мы с трудом оторвались друг от друга, лишь когда сквозь приоткрытое окно с улицы донеслись звуки просыпающегося города: крики мальчишки-газетчика, стук копыт, шорох колес.
Ланс чмокнул меня в кончик носа и с видимым усилием заставил себя встать из постели.
– Грейс, дом в твоем распоряжении. Так бы и не отрывался от тебя, моя девочка, но надо сбегать в клинику. Быстро проверю, как дела, и уговорю Белинду дать мне еще один день. – Он усмехнулся. – Мои первые выходные за пять лет.
Я наблюдала, как он одевается, застегивает манжеты рубашки, проводит пятерней по волосам, и на глазах превращается в строгого целителя, руководителя клиники. Я натянула на себя покрывало, хотя еще минуту назад не стеснялась, когда он смотрел на меня.
– Оставайся в постели, я быстро, – улыбнулся он. – Ты и моргнуть не успеешь. Вернусь, и позавтракаем вместе. Хорошо?
– Хорошо, – прошептала я.
И подумала, что неплохо бы он вернулся поскорее, ведь утром приходит горничная, да и лакей не станет весь день сидеть в комнате.
Ланс ушел, а я попыталась снова задремать, но теперь, когда его не было рядом, я чувствовала себя неуютно. Незамужняя девушка в постели холостяка. Мама бы пришла в ужас, если бы узнала.
Я ворочалась, ворочалась, отсчитывая минуты. Сколько прошло времени? Полчаса? Слишком рано. Встала, нашла халат.
На постели остались следы моего утраченного девичества, и я, внезапно застыдившись, закрыла пятно покрывалом.
Пожалуй, стоит принять ванну. Хорошо, что ванная комната смежная с обеими спальнями. Я обмылась, огляделась в поисках расчески. Думаю, Ланс не станет возражать, если я воспользуюсь его. У зеркала лежали бритва и помазок, стоял таз, где Ланс, бреясь, разводил пену. Нашлась и расческа.
Я расплела косу, глядя на себя в зеркало. Синяк зажил без следа, а лицо все равно казалось другим, более взрослым, что ли. Сегодня ночью я перешла черту, которая отделяет девушку от женщины. Немного странно, что это случилось без свадьбы, ведь я с самого детства слушала строгие наставления мамы: девушка должна хранить честь, не быть доступной, мужчины таких не уважают, хотя с удовольствием пользуются.
Какие глупости! Я живу в современном мире, а это все отживающие предрассудки. Да! Если мы любим друг друга, то зачем нам эти условности – брачные браслеты, свадебные клятвы, подписи под документом, скрепляющим брак?
Вот только в глубине души, в самом ее темном уголке, разливалась тревога. «А что дальше?» – спрашивал меня внутренний голос, но я заставила его замолчать.
Заплела косу, пристроила расческу на место и случайно сдвинула таз. Из-за него показался ободок браслета. Тонкий золотой обруч со строгим эмалевым узором – брачный браслет, я узнала его с первого взгляда. Сердце неистово заколотилось в груди. Неужели? Для меня? Ланс знал, что мы станем близки, и заранее подготовился?
Я минуту стояла, зажав рот ладонью. Ведь ничего, если я посмотрю? Я ему не скажу, не испорчу сюрприз.
– Надо было лучше прятать, – произнесла я вслух.
Браслет оказался тяжелый, филигранной работы, по светлой эмали струилась серебряная вязь – древние защитные руны. Традиция, сохранившаяся с давних пор: муж просит всех святых защитить его молодую жену от несчастий и болезней.
В университете нас обязали учить мертвый язык, который сейчас нигде, кроме целительства, не применяется. Я не удержалась и прочитала, что написано на браслете. Прочитала и отбросила прочь, словно он внезапно ожег пальцы.
«Любимой Карине, да хранят ее все святые и моя преданная любовь».
Что? Как? Я ничего не понимала. Почему брачный браслет до сих пор хранится у Ланса, ведь они расстались с невестой пять лет назад!
Я прикусила костяшки пальцев. Расстались пять лет назад, но виделись совсем недавно. А я ведь так и не знаю, к чему привел последний разговор. Что они решили? Ланс повез ее к мэру на своем мобиле, хотя после бессонной ночи шатался от усталости.
В любом случае – вот он, браслет. Доказательство того, что Ланс все еще думает о монне Райт.
Только бы он вернулся поскорее. Обнял, поцеловал! Одно его слово, и я перестану сомневаться! Он меня любит!
«Или просто не стал отвергать девчонку, которая сама вешается на шею. Он ведь здоровый молодой мужчина…»
Мне стало так плохо, что я секунды не могла больше находиться рядом с браслетом, который теперь лежал на краю полки, посверкивая в лучах солнца. Он выглядел красивым и опасным, как свернувшаяся кольцом змея.
51
Я стремительно ворвалась в спальню и точно на стену натолкнулась: не ожидала, что в комнате окажусь не одна. У постели стояла пожилая женщина в чепце и белом фартуке поверх темного платья. Она уже сняла пододеяльник, кинула
