— Как ужасно!
Миссис Тил пожала плечами:
— Так делали всегда, и сейчас делают, я не сомневаюсь. Знатные семейства хотят сохранить свою кровь настолько голубой, насколько это возможно.
— А что потом? — вмешалась кузина Мин.
— Я вышла замуж за Тила и родила ребенка. Все шло хорошо, но несколько лет спустя я снова встретила Филиппа. Его отец умер, а он стал графом и только что обручился с леди Генриеттой Бичамп. Для него это была блестящая партия, но не брак по любви. Наше взаимное влечение мгновенно воспламенилось вновь. Когда мой возлюбленный объявил, что все еще любит меня, я была вне себя от радости. У нас начался роман. Мы старались действовать осторожно, но как-то это стало известно, и случился небольшой скандал. Тил забрал меня с собой в Индию, а Генриетта вышла замуж за Филиппа. Вот и все.
— И ты никогда больше его не видела? — спросила Изабелла.
— Один раз, сразу после смерти Тила, когда я вернулась в Лондон. Я видела, как он шел по улице с Генриеттой.
Внезапно взгляд миссис Тил наполнился тоской, и Изабелла почти ощутила ту боль, которую бабушка испытывала, видя возлюбленного, но не имея возможности поговорить с ним. Это было похоже на то, что она потеряла его навсегда.
— Мне не хотелось вмешиваться в его жизнь или жизнь Генриетты, что только причинило бы боль всем троим; поэтому я арендовала на вдовье наследство этот домик, находящийся вдали от общества, и сделала так, чтобы мы никогда больше не встречались. Зато у меня остались драгоценные воспоминания.
Миссис Тил взглянула на Изабеллу и, увидев в глазах внучки сочувствие, благодарно сжала ей руку.
— Не печалься за меня, дитя мое. Это было очень давно. Мы с Тилом прожили хорошую жизнь: он постепенно простил меня, а я стала восхищаться им и любить его. Он сделал меня счастливой и подарил дочь — твою будущую мать. И все-таки я никогда не забывала Филиппа Мэллори. Он был моей первой любовью. Моей единственной настоящей любовью — той, что пылала ярче всего.
— Эммелина, — заметила кузина Мин, и глаза ее затуманились от слез, — ты никогда раньше не говорила об этом никому из нас.
— Это личные воспоминания, Мин. Пока Изабелла не встретила внука Филиппа, никому и не следовало знать о них. Теперь эти молодые люди заслужили правду. — Миссис Тил перевела взгляд на виконта. — Ваш дед мне кое-что подарил.
Глаза Ричарда на секунду вспыхнули.
— Вот как?
— Да, нечто, что я хранила все эти годы. Это моя самая дорогая вещь — большое рубиновое сердце с любовным узлом.
Глава 16
Изабелла встала и шагнула к чайному столику. Она повертела в руках пустую чашку, аккуратно поставила ее на поднос и принялась наугад переставлять другие предметы. Таким образом ее руки оказались заняты, а сама она могла стоять спиной к бабушке. Она явно не испытывала желания смотреть ей в лицо, зато бросила на Ричарда взгляд, полный вины и тревоги.
— Рубиновое сердце? — удивилась мисс Катберт. — Как мило! Но по-моему, я никогда его не видела, не так ли, Эммелина?
— Нет, Мин, потому что я держу его запертым. Я никогда не хотела показывать его Тилу, потому что он понял бы, кто мне его подарил, и всегда прятала рубин в потайном ящичке шкатулки с драгоценностями. Даже после смерти Тила я редко его вынимала. Конечно, я никогда его не носила, но это, без сомнения, довольно дорогая вещь. Наверное, мне следовало продать ее, чтобы иметь деньги на расходы по дому и прочее, но я просто не смогу вынести разлуку с ней.
Лицо Изабеллы странно сморщилось и сделалось очень несчастным, отчего у Ричарда сердце чуть не разорвалось.
И все же Изабелла сумела взять себя в руки. Она расправила плечи и повернулась лицом к той неизбежной боли, которую собиралась причинить любимой бабушке.
Но прежде чем она успела что-то сказать, миссис Тил обратилась к Ричарду:
— Ваш дед рассказал мне историю этой драгоценности. Я никогда не считала, что он легкомысленный романтик, и мое сердце всегда верило ему.
— Что же такое он вам рассказал? — поинтересовался Ричард.
— С драгоценностью связан старинный обычай — она передавалась каждому графу вместе с титулом, и каждый новый ее владелец должен был подарить брошь своей настоящей любви. — Мисс Тил задумчиво улыбнулась. — Филипп сказал мне, что я его единственная настоящая любовь, поэтому драгоценность должна находиться у меня, даже несмотря на то что мы никогда не сможем быть вместе. Признаюсь, я не испытывала желания брать ее, понимая, насколько это дорогая вещь. Но на драгоценности есть латинская надпись. Филипп перевел ее: «Настоящая любовь только одна». Он сказал, что это обо мне. Поскольку я испытывала по отношению к нему те же чувства, то взяла драгоценность на память об этой настоящей любви.
Господи! Ричард незаметно покачал головой. Неудивительно, что портретов, на которых его бабушка изображена с драгоценностью, нет. Дед никогда не дарил ей брошь, потому что для него традиция дарить драгоценность графине оказалась не просто формальным ритуалом. Он понял надпись буквально, и скорее всего он прав.
Тогда почему старый граф хочет теперь вернуть брошь? Неужели спустя годы он испытал внезапное раскаяние по поводу того, что подарил драгоценность миссис Тил, а не графине?
Изабелла больше не могла скрывать слезы, которые так долго сдерживала. Ричарду захотелось подойти к ней, обнять и разделить эту ношу, но он остался сидеть.
Мисс Катберт тоже отчего-то зашмыгала носом, а миссис Тил встала с кресла.
— Вы хотели бы на нее взглянуть?
Ричарде Изабеллой поднялись одновременно, разумеется, с одним и тем же намерением — остановить ее.
И тут Изабелла посмотрела на виконта взглядом, говорившим, что это ее испытание и признаваться в грехе нужно ей. В результате он так и не тронулся с места.
Изабелла протянула к бабушке руку:
— Пожалуйста, сядь. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Миссис Тил удивленно взглянула на внучку, но все же села.
— Что такое, дитя мое?
Изабелла встала перед ней на колени и крепко сжала ее руку, но заговорила не сразу. Ричард знал, что она мучительно подыскивает нужные слова. В конце концов она уперлась лбом в колени бабки. Даже изгиб спины свидетельствовал о страданиях, которые она испытывала.
Миссис Тил погладила ее по голове.
— Да в чем, наконец, дело?
Изабелла подняла голову:
— Мне так стыдно и так жаль…
— Почему, дитя мое?
— Я знала о броши. Однажды, будучи маленькой девочкой, я видела, как ты кладешь ее в потайной ящик. Я тайком залезала в шкатулку с драгоценностями и смотрела, смотрела на брошь не отрываясь… — Теперь, когда она заговорила, слова полились потоком. — Недавно я решила взять ее на время и немного поносить. Я не хотела тебе говорить, потому что тогда мне бы пришлось признаться в том, что я знаю о существовании потайного ящичка. Я понимала, что драгоценность имеет для тебя большое значение, и все равно взяла ее. Прости меня, бабушка!
