А когда я спустился вниз, то Фичетт приказал гремлинам наводить порядок в Общем зале. Я же лишь хотел посмотреть на последствия, учинённые чудовищем. Однако, именно тогда я обнаружил то, благодаря чему я обзавёлся собственной марионеткой в лице Генри Грина.
— Его дневник, — догадался Гиблл. — Чёрт возьми, Киллиганы об этом знали! И говорили правду, что он хотел служить светлой стороне! Какой же я дурак, что не поверил! — корил он себя. — Так, значит, в Норах в кабинете Фичетта он тоже оказался неспроста — он искал дневник.
— Да, и всё равно не нашёл бы, ведь я его хранил в вентиляции. И всё-таки шантажировать его оказалось не так просто. Сперва я хотел подготовить его, и слал записки, принадлежность которых, как я и предполагал, он приписал Фичетту. Но в последний момент он решил воспротивиться и вернуть драгоценный дневничок. Если бы не этот дурацкий запрет на временное ограничение, то он бы никогда не попался моим ребятам, которые приволокли его в Норы к смотрителю. Из-за него Фичетт получил сотрясение мозга и частично лишился памяти! Он даже забыл тебя, Реджи. Если бы это не произошло, то чертежи давно были бы у меня! А так я испугался… Я не думал, что Грин рискнёт пойти на такой дерзкий шаг.
Однако, спустя некоторое время, после выписки Фичетта с больничного этажа, я вновь попытался воздействовать на Грина. В новом послании для него «Фичетт» писал, что память к нему постепенно возвращается и медлить больше нельзя, а на следующий день он должен проникнуть к тебе в кабинет, где получил бы от присланного гремлина необходимые инструменты и инструкцию по вскрытию сейфа.
— И ты всерьёз полагал, что по каким-то инструкциям первокурсник смог бы вскрыть такой сложный сейф? Не смеши меня, Кипсли.
— Он и не должен был его вскрыть. Я всего лишь хотел его подставить. Хотел создать иллюзию того, что о твоём изобретении известно Фичетту, и теперь он охотится за ним. Когда Грин оказался бы в кабинете, то я приложил бы все усилия, чтобы ты застукал его. Несомненно, у тебя возникли бы определённые вопросы к нему. И тогда он сдал бы смотрителя.
— Я всё равно не пойму, как бы это помогло тебе добраться до чертежей?
— Я полагал, что после этого ты забеспокоишься и решишь перепрятать их в другое место. И когда ты открыл бы сейф, я и мои ребята уже были бы тут как тут. Пойми, при таком огромном количестве злодеев в Селтфоссе я не смел начать восстание гремлинов, пока чертежи не оказались бы в моих руках. Но, думаю, можно было бы проделать всё по-тихому — захватить одну из подлодок и свалить.
— Но, я так понимаю, смерть Фичетта нарушила твои планы, — подметил Гиблл.
— Я был крайне взбешён, узнав о внезапной смерти смотрителя в ту ночь. Своей смертью он попросту подставил меня. Он просто взял и сдох! Понимаешь? Сдох в самый неподходящий момент!
— Возраст… Что тут поделаешь-то? — Гиблл рассмеялся.
— Тебе смешно, да? Что ж, смейся, пока можешь, Реджи. Однако не забывай, в каком положении ты находишься: твоя жизнь и жизни твоих коллег в моих руках. Хотя на кой чёрт мне сдались все остальные? Мне важны лишь ты и Монстролли.
Вы ответите за все свои прегрешения перед гремлинами. Особенно это касается вас, доктор. — Кипсли бросил ненавистный взгляд на злодея в бирюзовом лабораторном халате. — Я заставлю вас выстрадать то же, через что прошли гремлины, над которыми вы ставили ужасные опыты. Но сперва посетим пару этажей. Варло, освободи доктора, — отдал приказ Кипсли. И гремлин незамедлительно поспешил его исполнить.
Когда Монстролли освободили от верёвок и сняли со рта изоленту, то он презрительно произнёс:
— Наверное, очень доволен собой. Да?
— Несомненно, — ответил Кипсли, оскалившись. А затем скомандовал: — Варло, Гимли, Крокет, Лестер и ещё десять гремлинов идут со мной, остальные — избавьтесь от этой мерзости, — говорил он, глядя на связанных коллег Гиблла и Монстролли у фонтана, среди которых были Гортензия Гриндилоу и Джонатан Барк. — Они нам ни к чему. Пусть вода в этом фонтане окрасится их кровью.
Огромная свора гремлинов зарычала и гурьбой набросилась на беззащитных злодеев и прислужников. Они вонзали им ножи в сердце и перегрызали глотки острыми зубами. Словно дикие звери гремлины раздирали их на куски, а затем изуродованные тела перекидывали через край бассейна.
Гиблл и Монстролли с замиранием наблюдали за происходящим, но никак не могли помешать кровавой резне: они прекрасно понимали расстановку сил, тем более, что собственная шкура им была дороже.
Кипсли же махнул когтистой рукой и его приближённые, угрожая ножами, завели Гиблла и Монстролли в лифт. Он зашёл следом за ними и нажал несколько кнопок, после чего лифт доставил всех на девятый этаж, где, собственно, и находился кабинет Гиблла.
Кипсли прекрасно понимал, что бывшего хозяина не стоит недооценивать. Хоть Гиблл высоко ценил свою жизнь, но вполне мог совершить большую глупость и попытаться уничтожить драгоценную флэш-карту, как только сейф откроется. Поэтому он сразу позаботился, чтобы гремлины из его свиты крепко держали Гиблла во время того, как тот будет проходить идентификацию личности по голосу и сетчатке глаза. Однако, вопреки опасениям Кипсли, Гиблл с полным хладнокровием открыл ему сейф, не сделав ни одного лишнего движения.
— Вот она! Вот она моя драгоценная! — воскликнул от радости Кипсли. Он поднял карту над головой, чтобы все её видели, и добавил: — С её помощью мы, наконец, изменим ход истории! Да здравствуют гремлины!
— Да здравствуют гремлины! — отозвалась свита.
— А теперь осталось последнее дело. Реджи, ты знаешь, о чем я — веди нас на запретный этаж.
— Точно хочешь узнать, кто там скрывается? — Гиблл усмехнулся. — Не думаю, что он обрадуется незваным гостям. У него крайне скверный характер.
— Меня не волнует, что ты думаешь или не думаешь по этому поводу. Я сказал, веди! Или ты забываешь в чьих руках твоя жизнь?
— Только не говори потом, что я не предупреждал тебя.
Когда все снова оказались в лифте, Гиблл набрал секретный пароль от запретного этажа. И уже через двадцать секунд они вышли на площадку тридцатого этажа и теперь стояли напротив массивной круглой двери из стали.
— Звони, Реджинальд, — приказал Кипсли.
Гиблл подошёл к двери и только собирался нажать на кнопку рядом, но его указательный палец замер в сантиметре от неё.
— Ну! В чём дело? Жми!
— У меня остался последний вопрос, — задумчивым голосом произнёс Гиблл.
— Валяй. Что тебя интересует?
— Если ты успешно воспользовался вентиляционными шахтами, чтобы пробраться в лабораторию Монстролли, то что тебе помешало проникнуть тем же способом за эту дверь?
— А ты думаешь, я не пытался? О, ещё как! Но каждый раз, как только я добирался до вентиляционного рукава, ведущего в помещение за дверью, я натыкался на какую-то невидимую стену. Я бы сказал, что это силовой барьер, но это не так! От барьера бы меня шарахнуло бы электричеством или ещё что, но тут… К тому же, сидя в вентиляции, до моих ушей время от времени доносились странные звуки и какие-то непонятные слова. Всё это вызывало у меня ещё больше подозрений. Но хватит разговоров. Давай уже, жми! Я хочу, наконец, знать, кто скрывается за дверью.
«О-о, сейчас узнаешь», — подумал Гиблл и, нажав на кнопку звонка, отошёл к доктору Монстролли.
Через секунд десять дверь издала тяжёлый звук, будто кто по ней ударил кувалдой, и медленно отворилась. За ней скрывалась лишь тьма, пугающая и холодная, и ничего более. Гиблл же смотрел на Кипсли и ждал, как тот отреагирует.
Кипсли взглянул на Варло и намекающе мотнул головой в сторону зияющего темнотой проёма.
Варло весь вытянулся и воинственно скомандовал:
— За мной, парни!
Свора из четырнадцати гремлинов смело забежала внутрь тёмного помещения, но уже через несколько секунд оттуда раздались панические крики, сопровождаемые красными вспышками.
— Что? Что там такое, Гиблл?! — рявкнул обеспокоенно Кипсли, но тот лишь ехидно улыбнулся.
