— И это возможно? — задумчиво спросил Монстролли.
— Министр посчитал, что — да, — отвечал Морлоу, всё также глядя на горизонт, со стороны которого к вулкану приближались гороподобные серые тучи, метающие яркие ветки молний. — Я же потребовал у него тихое, спокойное место, где мог бы заниматься колдовством, и он отправил меня в Селтфосс, сделав ректором. А дабы я не был обременён ничем другим, кроме самосовершенствования, он назначил Гиблла моим заместителем, что было весьма правильным решением — ему требовался свой человек в университете, мне же — тот, кто держал бы меня в курсе событий, происходящих внутри этого логова. И благодаря Реджинальду я узнал о таком выдающемся злодее, как вы, доктор Монстролли.
Вы ведь обратили внимание как много в моём кабинете ящиков с пометкой «Из Министерства»? Чтоб вы не мучали себя догадками, скажу сразу, в них книги, датируемые эпохой Средневековья. По моей просьбе люди Оливера Гада рыскали по всему миру в их поисках и затем отправляли в Селтфосс. Им была дана чёткая установка: искать только оригиналы книг того периода времени на тему магии. Хотя сами подчинённые министра не знали истинной причины, по которой им приходится выполнять такой странный приказ. Поэтому с уверенностью могу сказать, что о моём существовании на данный момент известно лишь трём людям: министру, Гибллу и, собственно, вам, док.
И возможно, что сейчас у меня не было бы никакого плана, и я продолжал бы штудировать наследие своих предшественников, если бы однажды не заметил, что во многих книгах начала шестнадцатого века часто упоминается человек по имени Корнелий Агриппа. Причём упоминался он в весьма скверном свете равно как людьми, так и изгнанными магами. Люди называли его чернокнижником, оккультистом, астрологом, алхимиком и писали, что он продал душу дьяволу. Волшебники же отзывались о нём, как о великом хвастуне, одном из последних изгнанных в этот мир чародеев, который замышлял нечто грандиозное, но о своих планах никому не желал рассказывать, обосновывая это тем, что намерен стать единственным хозяином Земли, и конкуренты ему не нужны. Несмотря на то, что он практически открыто пользовался магией, ему довольно долго удавалось оставаться труднодоступной мишенью для сверхгероев, так как ему покровительствовали правители Германии, Италии, Англии и Франции. Он намеренно заручился их поддержкой в обмен на обещание обогатить их страны. Но на самом деле он лишь обогащал свой карман. Он постоянно требовал денег на собственные цели, продолжая говорить, что скоро всех озолотит, и ему охотно верили. Но всякому терпению есть предел, и когда с него начали требовать выполнения обещания, то он всякий раз сбегал в другую страну к новому покровителю…
И всё-таки грозная рука сверхгероя настигла его в Гренобле во Франции. Он так и не успел претворить свой план в жизнь.
Я же не мог обойти такую личность стороной, и теперь людям Оливера Гада было дано задание искать любые старинные источники, где было бы хоть малейшее упоминание о Корнелии Агриппе.
Многие годы мне присылали бесполезную макулатуру, в которой не было ничего достойного моего внимания, но в конце концов ко мне в руки попало, что ни на есть, самое настоящее сокровище — личный дневник Агриппы, который всё это время хранился в музее Лувра в Париже. В нём он описывал, как будучи молодым он пытался открыть портал обратно в свой мир, но все его старания приводили к одному и тому же результату: перед ним появлялась вращающаяся воронка с возможностью попасть всем желающим из того мира на Землю, а вот наоборот — нет. И тогда в его голове созрел потрясающий план: он вознамерился призвать из того мира всю мерзость, всех самых ужасных тварей, что водились за пределами магических городов. Он прекрасно понимал, что если он это сделает, то Земле неминуемо придёт конец, и вряд ли все сверхгерои смогут остановить эту нечисть. Да и что в итоге останется ему? Он попросту станет беспомощным клопом, которого раздавят те, на кого он так рассчитывал. И он понял, что необходимо научиться их контролировать прежде, чем они ворвутся на Землю, необходимо получить новое заклинание. Но вот загвоздка: как узнать, сработает ли оно на тех существах? Будут ли они ему в дальнейшем подчиняться?
Агриппа полагал, что вряд ли сверхгерои успели найти и истребить изгнанных на Землю существ, среди которых были и драконы — создания, пусть и не дотягивающие до исполинов, которых он собирался призвать, но всё-таки тоже солидных размеров. И если заклинание контроля подчинит их, то наверняка подчинит и более гигантских тварей.
Те деньги, что он долгие годы получал от правителей различных европейских государств, Агриппа тратил на строительство замков с глубокими подземельями, где планировал держать драконов, и целые армии наёмников, которые соглашались их изловить.
Десятки тысяч людей погибли пытаясь поймать хоть одного дракона живьём. Для простых людей это была задача практически непосильная, однако спустя много лет им удалось-таки совершить невозможное, и Агриппа, наконец, получил в своё распоряжение живого дракона. Методом проб и ошибок он принялся испытывать на нём заклинание за заклинанием…
И вот, когда ему удалось подчинить дракона, он решил, что настала пора перейти к осуществлению коварного замысла. И возможно, ему удалось бы захватить Землю, да вот только он упустил из виду одну очень важную деталь: забыл про Избранного. Того самого, который был назначен судьбой убить его, но Агриппа не позаботился о том, чтобы предотвратить нежелательный исход, не позаботился о том, чтобы устранить своего врага. Мало того, он даже не пытался его найти, за что, собственно, и поплатился жизнью.
Я же намерен осуществить его замысел. И у меня для этого есть все необходимые знания, которые я почерпнул из дневника горе-чародея. У меня есть богатый и властный покровитель в лице Оливера Гада, а также весьма талантливые союзники. Да, я имею ввиду вас, док, и Гиблла. Я не собираюсь совершать ошибок Корнелия Агриппы, а потому приму любую помощь. Но прежде, чем приступить к осуществлению плана, я должен устранить своего Избранного. И я знаю, кто он.
Вы сами видели, сколько паутины в моей спальне. Но вот обратили ли вы внимание, что на ней пауками выведены латинские буквы?
— И если взглянуть на паутину с определённого ракурса, то можно прочесть два слова — Мэри Уайтлтон, — задумчиво сказал Монстролли.
— А вы весьма наблюдательны, док, — заметил Морлоу. — И всё-таки, кто бы ни была эта Мэри Уайтлтон, именно она является моим Избранным, а если быть точнее — Избранной, что должна убить меня.
— Странно, что я не заметил этого, — пробурчал под нос Гиблл, словно сожалея о возможности отличиться.
— Тебе просто надо быть чуть более внимательным к мелочам, Реджинальд, — ответил Морлоу.
— Так, значит, у зла появился реальный шанс одержать победу над добром. Это воодушевляет, — восторженно произнёс Монстролли. — И всё же у меня остался один единственный вопрос.
— Задавайте, док.
— Реджинальд не раз говорил мне не трогать братьев Сендж. Как бы Роуэл не умолял избавить его от Добронрава, я не должен был ему помогать в этом. И Гиблл сказал, что таково ваше указание. Но зачем? Зачем вам понадобились сиамские близнецы?
— Всё дело в чистой душе, док. В магии она играет не последнюю роль и может понадобиться в любой момент. Держать ради этого в Селтфоссе героя было бы слишком опасно, а вот братья Сендж — другое дело. Хотя их душа весьма своеобразная, я полагаю. Наверное, чтобы вы меня правильно поняли, она, как я думаю, напоминала яблоко с гнильцой. И если бы мне срочно понадобилась чистая душа, то гипотетически получить её можно было бы, ампутировав голову Роуэла. Удалив всю гниль, в остатке был бы человек с чистой душой. И вы даже не представляете, как сильно я был зол на вас, док, когда узнал от Гиблла, что вы сделали всё с точностью до наоборот. Ваше счастье, что мне так и не понадобилась чистая душа.
Выслушав ответ чародея, Монстролли почувствовал себя неловко, словно провинившийся ребёнок. Он посмотрел на Гиблла, но тот молча взирал вдаль.
