Из славянского можно привести много слов, восходящих непосредственно к и.-е. *kel-. Так, это *kel- лежит в основе некоторых славянских, а также балтийских и даже индоевропейских названий частей тела (слав. koleno, celo) и др. Обратим сначала внимание на основные формы и семантическое развитие этого корня. В наиболее типичных для данного корня значениях выступает в славянском производное cel-adь, собирательное, ср. болг. челяд ‘семья’, (банатск.) deledin ‘семейный’[1115], русск. челядь, польск. czeladz ‘челядь, слуги’, диал. (в Словакии) сel’ad/t’ ‘nadennici’[1116], зап. — укр. челядина ‘девушка, женщина’[1117],— с исходным значением ‘семья, родственники’[1118]. Очевидно, что первоначально и.-е. *kuel- не было синонимом *gеn- ‘род, рождаться’. Скорее всего, оно было каким-то конкретным, специальным термином. Рассмотренные значения позволяют видеть в нем термин отсчета времени, настоящий технический термин, образованный от названия действия ‘вертеться, поворачиваться’, ср. греч. πέλω, слав. kolo, колесо, т. е. ‘то, что вертится’, ср. другие названия времени, в основе которых лежит признак ‘вертеться’. Непосредственно время обозначают в этой группе греч. πάλαι ‘давно’, πάλιν ‘опять’, литовск. kelená, kelena, латышск. celiens ‘промежуток времени, дня’[1119]. Нельзя отрывать от них и отдельные названия пространственных измерений (см. выше). Именно временные значения могли потом оказаться удобными для обозначения того, кто ‘стал, произошел’ ≥ ‘родился’. Примеры такого семантического развития тоже хорошо известны: и.-е. *uert- ‘вертеть(ся)’, ср. русск. вертеться и др., дало нем. zverden ‘становиться’, литовск. virsti ‘изменяться, становиться’, русск. обернуться ‘стать’, оборотень. Ср. ирл. trog ‘дети’, т. е. ‘рожденные’: вал. tro ‘оборот’[1120].
Другие значения рефлексов и.-е. kuel- не самостоятельны в семантическом отношении, но продолжают либо исходное конкретное значение (таковы ‘расти, подниматься, прямо стоять’, ‘гнать, толкать, колоть’), либо вторичное значение ‘становиться, происходить’ (таковы значения ‘рожденный’ ≥ ‘человек, сын; воин, герой, муж’, ‘рожденные, родственники, семья’, ‘фигура человека, статуя’). Приобретая значения, близкие и.-е. *bher- ‘нести, рождать’, и.-е. *kuel- получает нередко и другие значения этого корня: нем. holen ‘нести’, ср. отношение греч. φέρω ‘нести’: готск. bairan ‘рождать’. Связь важнейших жизненных функций с отсчетом времени открыла широкие возможности для распространения соответствующих морфем в различных семантических группах лексики. Так, помимо новых терминов ‘происходить, рождаться’, ‘потомство’, были образованы в отдельных индоевропейских языках термины ‘обрабатывать, возделывать’ (лат. colo), ‘населять’ (лат. colo, in-colo), ‘пасти, разводить скот’, ср. греч. βου-κόλοσ ‘пастух’.
Что касается материально примыкающих сюда названий частей тела, то они в отдельных случаях могут продолжать значение ‘вертеться’, что, например, вероятно для названия шеи — нем. Hals, лат. col (‘то, что вертится’), ср. аналогичные поздние примеры вроде нем. Wirbel, Wirbelsäule ‘позвонок, позвоночник’ (собств. ‘вертушка, то, что вертится’). В то же время для значительного числа других материально близких названий частей тела — слав. koleno, celo и др. — более вероятна связь с *kuel- ‘происходить, становиться, рождаться’, что подтверждается аналогичными отношениями словопроизводства и.-е. *gen-.
К этой многочисленной семье и.-е. *kuel- принадлежит и греч. καλόσ, κάλοσ ‘красивый, красота’[1121], ср. тот же корень в литовск. kilningas ‘красивый, нарядный’, kilna ‘красота’[1122], а также совершенно аналогичное по образованию польск. uroda, укр. урода, врoда ‘красота’, вродливий ‘красивый’, произведенное от термина ‘родиться’.
Типичным для славянского и отличающим его от других индоевропейских языков, в том числе и от балтийских, является исключительное употребление в значениях ‘род, рождать(ся)’ местных названий; ср. ст.-слав. родъ, родити. Это чисто славянское новшество, которое, однако, представляет собой в сущности лишь новое использование древних индоевропейских морфем. Но весьма чувствительный пробел в балтийском словаре, обычно чрезвычайно облегчающем сравнительную реконструкцию древних форм, сказался отрицательно и на изучении этого слова, история которого не вполне выяснена до сих пор. В славянском существует ряд слов, фонетически близких к родъ, родити: русск. радеть ‘стараться’, сербск. рад ‘работа’, русск. рад, ст.-слав. расти. Сопоставим семантически более близкие родъ, родити: расти. Эти формы сравниваются с санскр. rdhati ‘процветает, удается; совершает’[1123], латышск. rads (= ст.-слав. родъ)[1124], форма с начальным плавным считается здесь исконной[1125].
Противоположная точка зрения наиболее ярко представлена А. Брюкнером. А. Брюкнер справедливо указывает на отсутствие в известной работе Торбьернссона[1126] формы −ord-, к которой в итоге славянской метатезы плавных могут восходить формы с основой rad-, и критикует также «Балто-славянский словарь» Траутмана, где выделяется шесть особых древних форм: rada- ‘рождение’, rado- ‘радостный’, radei ‘для, ради’, radeio ‘заботиться’, raditei ‘показывать’, rando ‘находить’. Однако мысль о метатезе проведена Брюкнером недостаточно последовательно, он говорит лишь о слове рад < *arda-, ср. имя ‘Аρδιγαστ ‘Фιλόξενος’ (VI в.), =Radigost[1127].
Старая точка зрения о ст.-слав. родъ < балто-слав. *rada- опирается также на специальный закон, выдвинутый Э. Лиденом[1128], согласно которому в этом случае, как и в ряде других, в балто-славянском перед r выпало начальное неслоговое u, т. е. *rada- < *urada-. Это дает возможность сравнить его с санскр. vrādhant ‘торчащий, выдающийся’[1129]. С этим, однако, далеко не все согласны[1130]. Вообще закон Лидена не принадлежит к числу вполне проверенных достижений сравнительного языкознания. Так, отдельные случаи, на которые распространяли этот закон, можно объяснять иначе[1131], в других случаях в том же положении v в славянском сохранилось: врать — ср. санскр. vratam[1132]. Далее, ст.-слав. родъ состоит в очевидном родстве с формами, не имеющими ничего общего с и.-е. *ueredh-, *uerədh-, иа которого некоторые исследователи объясняют ст.-слав. родъ, родити[1133], а именно: ср.-в.-нем. art ‘происхождение, род’, нем. Art ‘вид, способ’, сопоставляемое Р. Мерингером[1134] с ст.-слав. родъ ‘происхождение, род’; арм. ordi ‘сын’, которое X. Педерсен[1135] вслед за Видеманом сравнивает с ст.-слав. родъ, сюда же санскр. rādhnōti ‘выполняет, совершает’ < *erdh-t *ordh-, *redh-, *rodh-; ср. также арм. urju (< *ordyu: ordi) ‘пасынок’[1136]. Сюда же, по-видимому, относится и хеттск. hardu- ср. р. ‘правнук (?), потомок’[1137], и хеттск. иероглифич. hartu- ‘праправнук’[1138] с h ларингальным, т. е., возможно, из и-.е. *əordho-.
Ср., далее, группу, близкую по значению к ст.-слав. расти и родственную ему в этимологическом отношении: др.-исл. orđugr ‘крутой, возвышенный’[1139], лат. ardu-os, ирл. ard ‘высокий, большой’[1140], ср. галл. ardu-(Arduenna silva), вал. ardd- ‘высокий’[1141], сюда же лат. arbor ‘дерево’, тохарск. A orto ‘вверх’[1142]. Представленные индоевропейские формы правильно объясняются из *əordh-, *əorədh-. Лат. arduus точно соответствует и.-е. *əord(h)-uo- (ə перед гласным обычно не оставляет следов, ŏ индоевропейское > ă южных индоевропейских языков, согласно Ю. Куриловичу). Объясненное таким образом лат. arduus не может быть сопоставлено с греч. όρθός, Fόρθός[1143], поскольку *əordh- не соответствует *uordh- греческого слова. Точно так же, видимо, следует отграничить от форм *əordh- и все остальные формы, восходящие, как и греч. Fόρθός, санскр. vrādhant, к *uordh-, *urōdh-.
