Эрик оторвался от ее губ, поймал ее ладонь и осторожно поцеловал. Потом с юмором, но и с нежностью вопросительно изогнул бровь — Должен ли я понимать это так, что тебя не очень разочарует, если индейцы оставят мой скальп нетронутым? Даже после того, что произошло вчера вечером?
Она кивнула, вдруг испугавшись говорить. Она уже любила однажды и узнала, что по следам любви идет предательство. Собственный отец отвернулся от нее.
— Будь осторожна, любовь моя. Будь очень осторожна, — сказал он.
— Храни тебя Господь, Эрик, — прошептала Аманда.
— Скажи мне, какие чувства ты испытываешь от супружества, в которое бросилась очертя голову? Что лучше: терпеть мой характер или подбородки лорда Гастингса? — спросил Эрик, все еще водя губами по ее коже, обдавая теплом своего дыхания.
— Я не скажу… что мне было неприятно, — ответила она, боясь посмотреть ему в глаза. — За исключением одного случая. А тебе? — в свою очередь, потребовала она ответа, наконец посмотрев ему в лицо.
— Я знал, чего хотел, мадам, с того момента, когда впервые увидел вас, — признался он Его губы бархатно защекотали ее рот. — Не предай мое сердце, Аманда, это все, о чем я прошу. — Он поднялся и вышел из комнаты.
Девушка еще долго лежала, ощущая вкус его поцелуя на своих губах. Затем вскрикнула и, поспешно вскочив на ноги, распахнула дверцу гардероба в поисках платья из тяжелого белого бархата. Быстро натянув его на себя и застегнув все крючки, Аманда бросилась вниз по лестнице. В коридоре стоял Том, держа серебряный поднос с традиционным подорожным кубком.
— Позволь мне? — умоляюще произнесла она и, не ожидая ответа, сбежала, босая, по ступеням крыльца.
Эрик возвышался на своем огромном вороном жеребце перед ровным строем войска. Аманда с волосами, развевающимися как лесной пожар на фоне белого бархата, бежала по лужайке к мужу. Офицеры, отдававшие команды, замерли в молчании, а Эрик, прекратив осмотр отряда, повернулся и увидел ее перед собой.
Такой она и вспоминалась ему долгими походными ночами.
Гордая и свободная, с растрепанными пламенеющими волосами, восторженными изумрудными глазами, стоящая, как дикарка, босыми ногами на земле, с совершенной фигурой, еще более подчеркнутой белым бархатом платья. Она подала ему кубок, и воздух огласил многоголосый клич, согревший его душу и разорвавший сердце.
Он выпил виски и поставил кубок на поднос.
— Храни вас всех Господь! — выкрикнула она, и вновь воздух сотрясли приветственные возгласы в честь хозяйки Камерон-Холла.
А Эрику показалось, что он заметил слезы в изумрудных глубоких глазах жены.
Эрик наклонился и поцеловал Аманду в губы. Затем тронулся вперед, на Запад.
Глава 10
Октябрь 1774 года
Этой осенью против шауни выступили два отряда, двинувшиеся к реке Огайо. Лорд Данмор повел своих людей по левой стороне долины Эрика с ним не было. Решили так, что он возьмет группу своих ветеранов индейской войны и присоединится к генералу Эндрю Льюису, человеку, которого Эрик весьма уважал, старому соратнику Вашингтона еще по кампании против француза де Куена. Льюис повел свой отряд мимо форта Питт, в то время как люди губернатора двигались по долине реки Каковы.
Западное ополчение представляло собой весьма интересную смесь человеческих типажей. Многие из них носили одежду из оленьей кожи, могли снять скальп с индейца и похвастаться этим. В долине реки Виргинии жизнь все еще была сурова, и народ здесь жил трудно Индейцы дали войску Льюиса прозвище «Длинные ножи», тем самым подтверждая их умение обращаться с этим оружием.
Но целью экспедиции была борьба не со всеми индейцами. Пока лорд Камерон ехал бок о бок с Льюисом, генерал посвятил его в тонкости обстановки, которая оставалась неизменной.
— Мы захватываем землю, обиженные индейцы убивают поселенцев, затем поселенцы отвечают тем же, и им все равно, кого они убивают: делавара, чероки, шауни или кого-нибудь еще. Зачастую погибают индейцы из дружественных нам племен, и тогда племя перестает быть нашим союзником. Стало еще хуже, когда алчные торговцы наводнили район спиртным и попросту споили большинство индейцев Но сейчас нас интересует только вождь по имени Кукурузный Стебель, самый свирепый из воюющих с нами индейцев. Сами делавары и чероки дрожат при упоминании Кукурузного Стебля.
— Я тоже слышал подобное, — подтвердил Эрик. Кукурузный Стебель был высокопочитаем среди индейцев. Он пытался объединить все племена Огайо.
Льюис посмотрел на небо.
— Данмору придется нелегко, — сообщил он Эрику. — Местность, на которой ему предстоит действовать, возможно, является канадской территорией в соответствии с Квебекским соглашением. Но даже если это и не так, то из-за нее все еще спорят Виргиния и Пенсильвания.
— Но они лишь преследуют индейцев, и больше ничего.
— А вы, вы ведь уже навоевались с индейцами во время предыдущих войн?
— Меня попросили собрать отряд.
— На побережье давно, очень давно не слышно военных кличей.
Что ж, если встретим Кукурузного Стебля, то наслушаемся их в избытке.
Правота этого утверждения подтвердилась в Пойнт-Плезанте, где они наткнулись на шауни под предводительством Кукурузного Стебля, как и предсказал Льюис. Индейцы высыпали из леса, словно размалеванные дьяволы, и с дикими криками бросились на них, блестя на солнце смазанными маслом телами. Сквозь рев индейцев и звуки собственного голоса, отдающего команды, Эрик слышал громовой клич Кукурузного Стебля. Индейский вождь, щедро раскрашенный, подбадривал своих соплеменников голосом Бога… или сатаны. Его люди бросились вперед, не обращая внимания на сталь и пули, презирая саму смерть.
Наконец опустилась ночь, и индейцы отступили, смутными тенями скользнув к реке и переправившись на ту сторону Огайо. Поле боя осталось за ополченцами. С трудом осознав, что врагов перед ним уже не осталось, Эрик посмотрел на утонувшую в сумерках поляну. Повсюду лежали мертвые тела.
— Что ж, давайте позаботимся о раненых, — отрывисто приказал он, придя в себя и услышав ужасные крики умирающих и стоны раненых. Услышав от одного из своих сержантов, что на поле, вперемешку с блестящими телами индейцев, лежит не менее двухсот человек из их отряда, он стал поторапливать товарищей.
До глубокой ночи выискивали они живых среди, мертвых, оказывали посильную помощь раненым и умирающим Эрик боялся наткнуться на Дэмьена, которого не видел с самого утра. Ему не хотелось возвратиться домой без кузена своей жены. «Аманда безоговорочно вверила его жизнь в мои руки и надеется, что он останется жив», — подумал он.
