— Я хочу уйти! Простите…
Проскочив сквозь толпу, окружившую их, Аманда поспешно выбежала на улицу и двинулась к дому. Дэмьен нагнал ее.
— Аманда…
— Дэмьен! Ты идиот!
Он стиснул челюсти.
— Послушай, кузина, это ты глупишь! — произнес он с раздражением. — Вся Америка вооружается…
— Да, но не ведет предательскую деятельность!
— А что предательского в моих делах? Желание защитить себя?
— Они за тобой следят, Дэмьен!
Он отшатнулся от нее:
— Кто?
Она не ответила, потому что рядом вдруг возникла беззаботно смеющаяся Женевьева.
— Хороши друзья! Оставили меня на растерзание толпе!
— Что вы, Женевьева! — Дэмьен низко склонился над ее рукой. — Сочту своим главным долгом и величайшим удовольствием проводить вас обеих домой.
Они прошли сначала к особняку Камеронов. Аманда поцеловала Дэмьена и бросила на него выразительный взгляд, полагая, что он вернется.
Но он не вернулся, даже когда на город спустился вечер. Обеспокоенная, она сошла вниз. Затем попыталась читать и, взяв книгу наугад, увидела, что это та самая монография по ботанике, которую Эрик давал Дэмьену летом. У нее вырвался негромкий вскрик, когда из книги выпал маленький листок. Она долго рассматривала его, сначала решив, что это просто схема посадки самшитовых кустов. Но на листке виднелись какие-то загадочные символы. И тут кровь отлила от лица Аманды: она поняла, что одни символы означают денежные суммы, а другие — порох и оружие.
Она упала в кресло дрожа. Эрик был изменником, в этом не оставалось ни малейшего сомнения. Он был вовлечен в заговор гораздо серьезнее, чем она когда-либо подозревала.
Карта была как раз тем доказательством, найти которое требовал ее отец.
Девушка взяла ее и задумчиво поднялась к себе. В спальне она засунула карту на дно одной из шкатулок с драгоценностями. Затем спустилась вниз, поставила книгу обратно на полку и, вернувшись в свою комнату, легла, свернувшись калачиком под одеялом.
Два дня спустя в особняк пожаловал ее отец. Она сидела в гостиной, листая подшивку «Виргиния газетт» и пытаясь уяснить, как разворачивались события после Континентального конгресса. Читая между строк, она убедилась, что губернатору Данмору надо благодарить Бога за то, что он распустил парламент Виргинии, поскольку депутаты вернулись домой, наполненные духом неповиновения. Даст Бог, они успеют немного выпустить пар, прежде чем соберутся на первое заседание весной. Новости пугали Аманду.
Она глотнула ежевичного чая, поморщилась было, но затем поняла, что его вкус кажется ей теперь не таким ужасным.
В этот момент явился лорд Стирлинг.
Даниелла открыла дверь. Аманда из гостиной услышала, как он вошел, и поднялась, намереваясь выйти в холл, чтобы встретить его.
Но он не дал ей такой возможности, ворвавшись в гостиную как шторм.
За ним вошла Даниелла, робко объявившая о его прибытии.
— Уйди, я буду говорить с дочерью наедине! — бросил Найджел.
Они не виделись уже довольно давно, но не стали делать вид, что рады этой встрече. Аманда смотрела на отца с нескрываемой враждебностью.
— Доброе утро, папа. Если ты явился за моим мужем — предполагаемым изменником, — то он еще не вернулся с западного фронта, где сражался за губернатора. — Она любезно улыбнулась. — Выпьешь чаю, отец? Или чего-нибудь покрепче? Скажи, чем я обязана… удовольствию видеть тебя?
— Дэмьену Розвеллу, — бесстрастно ответил Стирлинг, бросая свою треуголку на диван. Подойдя к камину, чтобы согреть руки, он обернулся и улыбнулся ей в лицо; — Ага, куда подевалось твое Высокомерие, девчонка?
Аманда поняла, что побледнела. Подняв голову, она смерила отца холодным взглядом.
— Вы не посмеете арестовать его в нынешних условиях. Вся колония возьмется за оружие. Если же его повезут на суд в Англию…
— А если он просто исчезнет однажды ночью, будет лучше?
— Данмор никогда не пойдет на такое.
— Ошибаешься. Данмор — человек нервный, особенно теперь, когда Пейтон Рандолф повсюду кричит о законах природы и требует выборов в виргинский конклав. Ну кто заметит исчезновение молодого шустрого парня? — Лорд Стирлинг перестал изображать улыбку и уставился на нее жестким взглядом. — Я с легкостью расправлюсь с ним сам. Я убивал и раньше, девчонка, не сомневайся. И убью еще раз, если потребуется. Это мой путь к королевской милости, и я ее добьюсь.
Холод сковал Аманду, ей захотелось подойти к огню, чтобы почувствовать хоть толику тепла. Но у камина стоял Найджел Стирлинг, а она ни за что не смогла бы сейчас приблизиться к нему хотя бы на шаг.
— Мой муж убьет тебя!
— Вот как! Ты, значит, предала Англию и переметнулась на сторону этого сброда?!
— Я верна короне.
— Тогда докажи это — или, клянусь, Дэмьен Розвелл не доживет до утра Так или иначе, леди, я позабочусь, чтобы он умер. И не обольщайся нынешней обстановкой в колонии. Одна быстрая и решительная акция Лондона — и этот мятеж будет подавлен в зародыше Аманда молчала, глядя на него. Она ему поверила. Он мог убить Дэмьена или захватить и сделать так, чтобы его отправили в Ньюгейтскую тюрьму. Пусть это противозаконно, но у отца достаточно влияния, чтобы выполнить свою угрозу.
Найджел шагнул к ней.
— Не приближайся! — предупредила она, и отец остановился, в очередной раз улыбнувшись.
— Докажи! Если ты так предана короне, послужи ей!
Она лихорадочно соображала, сердце провалилось куда-то вниз.
Вспомнив разговор в кофейне, Аманда подумала, что, наверное, сможет спасти Дэмьена, на деле послужить, короне и в то же время не подвергнуть при этом риску ничью молодую жизнь — Существует склад оружия, — выпалила она.
Глаза Стирлинга засверкали от удовольствия.
— Где?
— У… у реки. На складе в Джонсборо.
Стирлинг улыбнулся и взял свою шляпу.
— Если ты сказала правду, девчонка, то, значит, подарила себе Рождество Прощай, дочь.
Он ушел. А Аманда еще бесконечно долго не могла пошевельнуться. Ей было так холодно, что даже жар огня не смог бы согреть ее сейчас. Она не ощущала, что только что помогла Англии. Она чувствовала себя так, словно предала не только патриотов…
Но и Эрика.
Пройдя через комнату к графину с бренди, она налила почти полный бокал и быстро выпила. Налила еще, выпила и только тогда почувствовала хоть какое-то подобие живительного тепла.
Но всю ночь ей снились юноши из кофейни. Они шеренгой надвигались на нее, выставив вперед мушкеты, глаза горели обвиняющим огнем, лица застыли словно маски. Они приближались, а она отступала, заходясь в беззвучном крике. Но вот они остановились и расступились, чтобы дать дорогу новому человеку. Она услышала уверенные шаги И увидела его лицо. Это было лицо Эрика, такое же холодное, как зимний ветер, без следа любви или сочувствия. Словно блестящая сталь, его глаза вонзились в нее, затем он протянул руку и его пальцы сомкнулись у нее на…
