Вот и классический пример преступления без следа. Девушка была хрупкого телосложения, и не стоило большого труда поднять ее на руки и в мгновение ока швырнуть за перила моста.
В конце концов без видимых оснований много месяцев спустя был арестован ее бывший кавалер, хотя много свидетелей показало на суде, что он не встречался с ней последние два года. Но нашлись и такие, кто еще в пору их отношений много раз видели его на мосту с погибшей девушкой.
На этом и построили все обвинение, а парень был сломан, возможно от горя — смерти когда-то любимого человека, возможно, следствие грубо подавляло его психически, и он ничего вразумительного в свое оправдание не говорил, лишь повторял одну фразу: «Это не я…»
В дни процесса, длившегося более недели, со своими выступлениями находился в Казани Мессинг.
Как водится, все городские новости и события разносятся вездесущими и всезнающими старушками, так и о спорном суде над молодым убийцей Мессинг узнал от горничной местной гостиницы, завсегдатая открытых судебных процессов с «изюминкой».
На одно из заседаний суда Мессинг, по его словам, пошел просто так, из чистого любопытства. И уже до перерыва утреннего заседания он понял, что обвиняемый действительно в смерти своей бывшей подруги не виновен. В то же время Мессинг перехватил чьи-то нервные импульсы-воспоминания, связанные с последним мигом перед тем, как девушку бросили в воду.
Мессинг возвращался в гостиницу пешком: во время прогулки он умел сосредоточиться и уйти в себя — все тщательно обдумать, попытаться ухватить кончик загадки.
Размышлял он примерно так: известно, что подавляющее число убийц рано или поздно тянет на место совершенного преступления. Юридическая практика знает тому тысячи примеров. Но в данном случае места как такового, не существует, Мессинг был способен погружаться в такие психологические дебри! Он объяснил мне это так: важно для убийцы не место у перил, откуда он швырнул жертву в воду, а само то место, где она погибла, то есть место на воде. Но это место неопределенно. Так что, возможно, преступник не придет «взглянуть» на место гибели его жертвы. И Мессинг решил, что он «перехватил» мысли подлинного убийцы, находившегося в зале судебного заседания — месте, где прокручивались снова и снова «кадры» его деяния.
Теперь задача заключалась в том, чтобы на завтрашнем заседании попытаться визуально определить «автора». А в том, что он будет появляться на всех заседаниях, Мессинг не сомневался.
На другой день Вольф Григорьевич отправился в казанский суд загодя, чтобы войти в зал в числе первых и поодиночке исподволь рассматривать всех входящих.
Увы, зрительно никакого открытия сделать не удалось, ибо психологически никто еще не входил в полосу мысленных воспоминаний.
Но когда начался очередной допрос подсудимого, Мессинг вновь «услышал» вчерашний «голос» — еще более нервный и лихорадочный. Теперь нужно «запеленговать» источник…
Минут десять просидел Мессинг с закрытыми глазами, почти погрузившись в состояние транса. А потом посмотрел влево от себя на крайнее место у прохода пятого ряда. Там сидел мужчина лет 24-27-ми со скрученным в трубочку журналом «Огонек» в руке.
Сомнений у Мессинга больше не было: это и был некто, от кого исходили нервные импульсы. И Вольф Григорьевич начал посылать ему сигналы-приказания: «ВСТАНЬ, СКАЖИ, ЧТО ТЫ УБИЙЦА!»
В ответ молодой мужчина стал еле заметно ерзать на стуле, доставал пачку сигарет и снова прятал ее, принимался с деланным интересом рассматривать картинки в журнале и тут же вновь скручивал его в трубочку. Но на большее, видимо, не решался.
Но Мессингу было достаточно того, что объект определен точно, что это человек крайне нервный, и расшатать его можно. Но как? Мессинг решил, что тут нужен какой-то толчок извне, соответствующий психологическому состоянию убийцы.
Объявили первый перерыв. Мужчина, расправив журнал, положил его на сидение в знак того, что место занято.
А Вольф Григорьевич постучался в канцелярию суда и попросил у секретарши лист белой бумаги и красный карандаш, выдав себя за нового завхоза административного здания. И что-де ему нужно прикрепить надпись на двери тупиковой комнаты для курения, так как посетители путают ее с выходом. И тут же в комнате секретарши вывел на листе бумаги крупными буквами: «ВЫХОДА НЕТ…»
Как видите, к табличке, схожей с теми, что висят во всех учреждениях, он добавил намекающее многоточие.
Когда заседание суда возобновилось, Мессинг не стал больше вникать в речи участников процесса, а стал беспрерывно «бомбардировать» своего «подопечного» мысленным приказанием: ВСТАНЬ, СКАЖИ, ЧТО ТЫ УБИЙЦА».
Когда подошел второй перерыв, Мессинг не торопился к выходу, а дождался, пока остался в зале один, подошел к стулу молодого человека и подложил под оставленный им журнал свою записку-намек… А уж потом отправился покурить свой «Казбек». В зал он больше не вернулся, чтобы не видеть тягостного зрелища, но остался у приоткрытой двери, чтобы убедиться, что схема сработала.
Долго ждать не пришлось, зал потряс душераздирающий крик: «Это я, я убил ее!!!»
Дальнейшие события его уже не интересовали, и, удовлетворенный тем, что с его помощью справедливость восторжествует, Мессинг вышел на улицу…
Недавно, совершив туристскую поездку в Англию, я обратила внимание на то, что в лондонском метро нет табличек «ВЫХОДА НЕТ» или «НЕТ ВЫХОДА». И сразу вспомнила, как еще много лет назад прочитала в газете, что по рекомендации английских психологов администрация сменила эти указательные знаки, вернее, сменила их текст: «ВЫХОД С ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЫ», «ВЫХОД НАВЕРХУ» и так далее. Потому что выяснилось: людей с неуравновешенной психикой, склонных к самоубийству, слова эти — «ВЫХОДА НЕТ» — только подталкивают к совершению рокового шага.
Глава 40. ЗА ПРЕДЕЛАМИ РАЗУМА
Я уже подчеркивала, что, по его собственному признанию, Вольф Мессинг не относил себя к людям с религиозным складом ума. Не считал себя верующим человеком и не принадлежал номинально ни к какой церкви.
Возможно, что так это и было на самом деле. Возможно, что его верование им тщательно скрывалось, поскольку тогда бы его необычайному дару окружающие могли приписать некое божественное происхождение. И, несомненно, это закрыло бы путь для его публичных выступлений, что для творческой личности равносильно смерти. Да я и не вправе давать однозначное определение этой глубоко личной душевной проблеме.
Но если для читателей я должна быть только беспристрастным летописцем жизни Мессинга, то для меня самой и его таинственный дар всегда представлял глубоко духовный интерес. Надеюсь, что и читателям будет небезынтересно прогуляться, так сказать, по аллеям раздумий о смысле неведомого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
