Когда они пришли в себя, Эдуард отнес ее в спальню и без слов уложил на кровать. Потом задвинул газовый полог кровати, и вокруг них сомкнулся уютный, воздушный мир.
В этой маленькой вселенной царило молчание. Эдуард вновь возжаждал любви и довел Люси до экстаза. Ей казалось, что тело больше не выдержит такого напряжения, но всякий раз ее чувства поднимались на новую вершину. В страстности Эдуарда было что-то отчаянное, словно он хотел раз и навсегда запечатлеть свой образ в ее памяти. За всю ночь они не обменялись ни единым словом.
А на рассвете обессиленная Люси уснула, раскинувшись на смятой, пропитанной потом простыне.
От сна она пробудилась за полдень и увидела, что Эдуарда рядом нет.
17
— Что ты хочешь этим сказать? Сагиб уехал рано утром? В каком смысле? — допытывалась Люси, когда горничная застегивала ей пуговицы на платье. — Он чемодан с собой взял? Куда он поехал?
Горничная смотрела на нее с жалостью. Ответить ей было нечего.
— Господин сказал своему слуге, что сегодня уезжает в Дели. А мне было велено отдать вам письмо, когда вы проснетесь. Больше я ничего не знаю, мемсагиб. Разве в письме сагиба ничего не написано?
Люси успела выучить письмо Эдуарда наизусть, но все же взяла его в руки и прочла еще раз:
«Моя дорогая, меня вызывают к лорду Литтону, поскольку наши переговоры с послами эмира Шерали зашли в тупик. События в Афганистане выходят из-под контроля, поэтому мы требуем, чтобы эмир согласился на присутствие в его столице британского агента. В противном случае начнется война. Лорд Литтон подозревает — и у него есть на то основания, — что русский император собирает войска у северной границы Афганистана, надеясь таким образом изменить баланс сил в Европе. Боюсь, пройдет несколько недель, прежде чем я смогу к тебе вернуться. Береги себя, помни о ребенке, которого я жду с нетерпением. Но все же в первую очередь будь здорова сама. Я люблю тебя.
Эдуард».
Как источник политической информации письмо, возможно, представляло определенный интерес, однако о своих собственных планах Эдуард почти ничего не сообщал. Люси зажмурила глаза, борясь с приступом истерики. Взяла стул, села к туалетному столику, а горничная принялась расчесывать ей волосы.
— Если муж уезжает в Дели в середине дня, где же он провел утро? — спросила Люси, не надеясь услышать ответ.
— Я знаю, где он проводит утро, — ответила горничная таким тоном, словно это само собой разумелось. — Сначала он должен встретиться с дикарями, которые приехали из-за гор, а потом обедает с его превосходительством и принцем Каррадином.
Туземцы никак не могли поверить, что такой важный человек, как мистер Каррадин, не является принцем.
Люси чуть не задохнулась от облегчения. Значит, Эдуард еще в Пешаваре! Его можно найти. Она посмотрела на часы. Почти час дня. Конечно, горничная могла бы сообщить столь важное известие и раньше, но Люси давно привыкла к тому, что англичане и их туземные слуги мыслят по-разному — вся проблема в том, чтобы правильно поставить вопрос.
— Хорошая прическа, — одобрила она, закалывая волосы черепаховым гребнем. — Дай мне, пожалуйста, голубую шляпку и зонтик.
— Но, мемсагиб, вы же еще не завтракали.
Люси уже натягивала перчатки, — Позавтракаю, когда вернусь. Пускай приготовят коляску.
Не прошло и двадцати минут, а Люси уже входила в гостиную мистера Каррадина. Сразу было видно, что эта комната используется не столько для отдыха и развлечений, сколько для работы.
— Моя дорогая леди Риджхолм, — приветствовал ее дипломат с дружелюбной улыбкой. — У вас такой взволнованный и растерянный вид. Не желаете ли выпить чего-нибудь освежающего?
— Спасибо, но я тороплюсь. Мне известно, что у вас находится мой муж. Я не опоздала? Он еще не уехал?
— Кто, лорд Эдуард? К сожалению, миледи, вас неправильно информировали. Ваш супруг уже отбыл в Дели, он хотел успеть на лахорский поезд. Но я, разумеется, передам ему любое послание от вас. Надеюсь, дома ничего не случилось?
— Нет… У меня все в порядке.
Люси сразу обмякла, охваченная отчаянием. С усилием выдавив вежливую улыбку, она сказала:
— Просто я хотела еще раз увидеться с Эдуардом перед отъездом. Ничего страшного, напишу ему письмо.
— Вот и отлично. Если хотите, я буду пересылать ваши письма с дипломатической почтой еженедельно. Это самый быстрый способ корреспонденции.
— Очень любезно с вашей стороны. Не буду вас задерживать, мистер Каррадин.
Он проводил ее до двери:
— Дорогая леди Риджхолм, вы меня совсем не задерживаете. Джентльмен моего возраста почитает за счастье, когда его навещает такая красивая молодая дама. Мне жаль, что вы разминулись с лордом Эдуардом, но, уверен, он даст о себе знать еще до конца недели. В пятницу должен прибыть курьер из Дели.
— Спасибо, — тусклым голосом поблагодарила Люси, и мистер Каррадин проводил ее к коляске.
— Увижу ли я вас в следующую субботу на вечере у Разерспунов?
— Наверное. До свидания, мистер Каррадин. Кучер, домой.
Прежде чем коляска выехала за ворота, Люси, повинуясь безотчетному инстинкту, оглянулась назад и увидела в окне два мужских силуэта. Вне всякого сомнения, то были мистер Каррадин и Эдуард.
Только теперь Люси со всей отчетливостью поняла, почему на душе у нее так тревожно. Ведь она не надоедливая жена, которая сходит с ума из-за того, что муж отправился в командировку. Нет, все дело в том, что Люси инстинктивно почувствовала по поведению Эдуарда: он не едет ни на какие дипломатические переговоры, дело здесь совсем в другом. Если бы Эдуард отправлялся в Дели к вице-королю, он вполне мог бы взять супругу с собой. Для столь таинственного исчезновения могла быть только одна причина — Эдуард должен проникнуть в Афганистан.
Когда Люси немного пришла в себя, коляска уже проезжала мимо особняка Разерспунов. Молодая женщина наклонилась вперед и спокойно тронула кучера по плечу зонтиком:
— Хочу нанести визит миссис Разерспун. Заворачивай в ворота, высадишь меня и отправляйся домой.
Кучер не нашел в этом желании ничего удивительного. Он помог госпоже выбраться из коляски, убедился, что она идет по аллее к дому и, совершенно удовлетворенный, умчался прочь, уже предвкушая, как славно подремлет в тени своего любимого баньянового дерева.
Как только коляска скрылась за углом, Люси сказала привратнику Разерспунов:
— Ой, совсем забыла! Открой-ка ворота, мне нужно вернуться домой.
Привратник разглядывал гостью с неприкрытым любопытством. Пешаварские слуги в отличие от своих господ не делали вид, будто запамятовали, кто такая баронесса Риджхолм. С точки зрения привратника, эта особа, даже наряженная в элегантное английское платье, все равно производила впечатление полоумной. Что поделаешь — англичане вообще, как известно, все сумасшедшие. Это их проблема. А у привратника своя забота — следить, чтобы на территорию не проникали посторонние. Если эта странная леди хочет идти домой пешком, без слуг, под палящим солнцем, — это ее дело.
Привратник улыбнулся и распахнул ворота.
— Конечно-конечно, мемсагиб. Да благословит вас сам бог Вишну.
Он произнес эти слова совершенно искренне, ибо безумцы нуждаются в покровительстве богов больше, чем нормальные люди.
— Спасибо. И вот еще что… Не говори хозяевам, что я была с визитом.
— А вас, можно сказать, и не было, мемсагиб. Вы только заглянули и сразу ушли.
— Вот именно!
Люси улыбнулась, да так обаятельно, что привратник усомнился — вдруг она не сумасшедшая? Разве сумасшедшие умеют так красиво улыбаться?
— Еще раз спасибо. — Люси сунула ему монету. — Это тебе за помощь.
Привратник убрал монету подальше и, сосредоточенно покусывая веточку, застыл у ворот, провожая англичанку взглядом. Англичанка вела себя прелюбопытным образом: услышав, что из-за угла приближается карета, спряталась за дерево. Очень интересно.
