«Тойота». Тем временем, один из «шкафов» подошел и, внимательно осмотрев находку, согласно покивал.
- Да. Охотничья…
- Ты уверен?
Вместо ответа, «шкаф» порылся в кармане, достал ключи, к которым, в качестве брелока, была прицеплена открывашка из гильзы и пули калибра «пять-сорок пять», предложив сравнить. Потом забрал ключи назад и махнул своим грузится в машину. «Гаишники» тоже быстро потеряли интерес к происходящему, оставив следователя наедине с Комбатом и двумя прапорщиками.
- Ну что, товарищ следователь? - с добродушием людоеда осведомился Комбат, - Протокол писать будете, или я поехал? Кстати, как ваше начальство относится к подобным методам?
- Вы о чем?!
- А вы о чем? Вы к чему тут этот весь цирк устроили?
- Версии отрабатываем...
- Какие?
- Не ваше дело!
Стряхнув гильзу, которую он все это время держал на карандаше, в багажник, следователь удалился. Комбат проводил его недобрым взглядом, потом погрузил вынутое обратно.
- Клоун… Я с твоим начальством пообщаюсь, посмотрим, как забегаешь… - повернувшись, он пожал Тарасову и Селиверстову руки, - Спасибо за помощь... Так, Николай Николаевич, мы с вами дальше, а вы, Василий Иванович?
- Я до почты и назад. Ну вы сами же сказали...
- Хорошо. Будьте осторожны.
- Вы тоже.
Закурив, Старшина проследил как «Волга» выруливает на дорогу и, набирая скорость, скрывается вдалеке. Синий микроавтобус, развернувшись стартанул за ней, но через несколько километров свернул вправо. Записав его номера, Тарасов перебежал трассу, подошел к месту где тот стоял и, достав блокнот, сверил, зарисованное прошлой ночью с его следами. Совпадение было стопроцентным. Пробормотав, задумчиво, «Энто как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?», он пошел дальше. И, буквально через двадцать метров, наткнулся на попа, разрывающегося между желанием по шпионить из кустов и нежеланием уронить свой авторитет среди прихожан. Поняв, что его заметили, поп выпрямился, отряхнулся и недовольно зыркнул на Старшину.
- Ты чего там вынюхиваешь?
- А вы?
- Жид что ли? Вопросом на вопрос отвечаешь?
-Только когда мне это выгодно. Что хотели-то?
- Да ниче! Просто смотрю, сперва эти подъехали, потом «гайцы» вас остановили, а после ты, с книжечкой, что-то там разглядываешь… Следы, что ли ищешь?
- Сличаю. Нашли, вчера, дыру в заборе, а рядом следы шины. Как выяснилось, от машины ваших конкурентов за людские души.
- А че им у вас надо было?
- Вот это и интересно… Кстати, вы говорили, что они книжки тут раздавали. У вас, случайно не осталось?
- Тебе зачем?
- Да чтобы в курсе быть. Вдруг это «Аум-Сен-Рике» какое?
-И че сделаешь?
- Что-нибудь сделаю. Я богослов со стажем. Такие диспуты вел — закачаешься.
- Серьезно? - поп удивленно оглядел Тарасова, - Или шутишь опять?
- Какие тут шутки — пол-Чечни на пузе прополз.
- А! Ты в этом смысле! Ахах!!! Остро! Ладно — айда…
Махнув Старшине следовать за ним, поп потопал в сторону церкви, где отпер дровник и принялся копаться в отложенной для растопки бумаге.
- На! - отыскав брошюру, которую раздавали сектанты, он вручил её Тарасову, - Только потом сожги. Неча людей смущать…
- Спасибо… Ознакомлюсь на досуге. А сами-то вы что думаете?
- О чем?
- Ну об из учении? Чего они хотят?
- Пизды они хотят, прости Господи! - за неимением образов поп перекрестился на поленницу с дровами, - Это все кино американское. «Апопакалиписисы» всякие и прочая ересь!
- Понял… Ладно — посмотрим, что с этим можно сделать.
- Да уж сделай что-нибудь, а то наш участковый совсем мышей не ловит.
***
Вернувшись, Тарасов до обеда возился с забором. После обеда — «готовился к заступлению в наряд», то есть поспал, ибо прошлая ночка выдалась та еще и он капитально не выспался. Дальше началась кутерьма: инструктаж, прием наряда, продукты, раскладки и прочие заботы. После ужина - вывоз отходов, получение продуктов на завтрак, заполнение журналов и прочее, с чем не хотелось возится с утра. Наряд, тем временем, закончив с мытьем посуды сел чистить картошку. Взяв у одного нож, Старшина показал пример.
- Вот так надо. Чтобы лишнего не срезать. Кто будет халявить предупреждаю: выход взвешу. Не хватит — подниму всех с утра на два часа раньше, чтобы успеть к завтраку получить и почистить недостающее. Поняли?
- Разрешите обратится! - поднял руку один из опытных бойцов, уже знавших повадки Тарасова, - А если больше выйдет?
- Выйдет больше, разрешу излишек пожарить. У нас, по норме, аж тридцать процентов на очистки заложено. Это, так-то, дохрена. Можно в двадцать уложится, а тем, что сверху — обожраться. Чай у нас, кстати, остался?
- Так точно! Вот там!
- Это хорошо… Жареная картошечка да под чаек... - подняв крышку алюминиевого чайника, Старшина скептически осмотрел плескавшийся там столовский чай, - «Он на вкус не так хорош, но зато сымает дрожь. Будешь к завтрему здоровый, если только не помрешь…» Мда… не чай, а писи сиротки Аси. Опять поварихи кроят? Ладно — раскулачим. Работайте.
Наряд, взбодренный таким обещанием с энтузиазмом принялся за работу, а Старшина решил использовать появившееся свободное время, чтобы ознакомится, наконец, с брошюркой. Ощущение та оставляла тягостное. За последнее время, он перечитал кучу литературы как научной, так и эзотерической и привык к непонятным терминам и длинным сложным предложениям, выражавшим не менее длинные и сложные мысли.
Однако, это чтиво писал человек либо не очень трезвый, либо не очень психически здоровый, так как, пытаясь выражаться пафосно и загадочно, регулярно с этим не справлялся, съезжая на просторечные выражения, терял мысль, путался и противоречил сам себе. Да еще и малограмотный, судя по щедро рассыпанным по тексту грамматическим и пунктуационным ошибкам. Через текст приходилось буквально продираться, словно через густые кусты. Одно было точно — дурак, поверивший во всю эту ахинею, лишних вопросов задавать не будет. Возможно, в этом и смысл? Зачем сектантам умники, которые будут подвергать сомнению их догматы? Хороший верующий должен, в первую очередь верить.
У самого Тарасова с верой всегда было все плохо. В основном — из-за воспитания. Отец-инженер считал понимание того как что-то работает и законов, по которым оно функционирует, ключом к успеху и старался привить это сыну. А еще поощрял задавать вопросы, что очень бесило верующих родственников, которые, под градом бесконечных «Почему?» быстро скатывались к аргументам вида: «Вырастешь — поймешь».
И Старшина
