Да, хрена с два! Там, в лесочке, тяжеловооруженные дружинники с копьями и щитами. Все в броне. Даже на самом плохоньком кольчуга до колен. За поясами мечи или тяжёлые сабли. У многих грудь коня прикрыты кольчугой или защитой из толстой кожи. И вся эта масса скачет с холма вниз к реке, набирая скорость, ощетинившись длинными и толстыми копьями.
А что у венгров? Кольчуги на нескольких десятков человек, щитов и копий нет вообще. Несутся и сабельками размахивают.
Отряд, как говорится, не заметил потери бойца и яблочко это доел до конца. На середине холма две конные лавы столкнулись. И тяжеловооруженные лыцари смяли жупанов. Сначала разрезали клином надвое, а потом копья бросили в ближайших, и принялись молотить расстроенные ряды венгром мечами. При этом задние ряды боярских дружин вовремя сориентировались и устроили противнику два фланговых удара.
В результате, уже через десять минут большая часть венгров — жупанов была перебита и взята в кольцо, и только сотне примерно удалось из клещей вырваться и броситься наутёк. Только, чтоб им пусто было, не вдоль реки, на юго-запад, где их поджидают лучники и арбалетчики, а, вот ведь сволочи, через реку. И что плохо. Это ведь понятно, что города на реке строят, не где попало, а там, где есть брод. Он и тут оказался, и практически без потерь эта сотня вдруг оказалась в глубоком тылу у русичей, на другом берегу Днестра, где у Андрея Юрьевича нет ни одного бойца. Хреновый пока из него Барклай де Толик.
— Эй, ребята, вы куда⁈ Мы так не договаривались! — закричал им вслед Андрей Юрьевич.
Крик этот потонул в свисте и улюлюкание устремившихся за жупанами боярскими дружинниками. Так что, наверно, венгры князя Владимирского не услышали, иначе бы повернули. А так не повернули. И что паршиво, теперь мощь коней и дружинников с их железными тяжестями играли против русских и за венгров. Легкая кавалерия тяжёлую обогнала. Да ещё на броде затор организовался. Достаточно одной лошади споткнуться и получится куча мала, на таких-то скоростях. А там несколько сразу споткнулось. Пока выбирались на тот берег, жупанов и след простыл. При этом они гады всё же повернули на юг к дому. Не могли раньше. Теперь и не догнать.
— Куда эта дорога ведёт? — поинтересовался у мокрого и помятого боярина Романа Судиславича, Андрей Юрьевич, — ты же тутошний?
— Известно куда, в рассадник этих разбойников и людоловов Мункач или Мукачево по-нашему, что они у твоего отца отбили лет двадцать назад.
— Далеко это?
— Вёрст сто… Но по горам. Там и людей-то нет толком. Я только одно селище там знаю — Турку. Там лесорубы с углежогами живут и бортники. Жупаны их не трогают, медовухой дань с них берут и беличьими шкурками.
— Значит, нам туда дорога. За два дня доберёмся, если прямо сейчас тронемся.
— А Перемышль? — обступили его бояре.
— Ну, там две дружины и лучники конные. Коман… Воеводы опытные. Справятся, нужно только весточку им послать, чтобы как разделались с разбойниками, двигали в сторону Мукачева. Будем родича моего короля Карла Роберта к миру принуждать.
— Шаробер.
— Что?
— Так своего короля сами венгры зовут.
— А чего, к Шароберу. Так к Шароберу. Наведаемся в гости.
Событие шестидесятое
Debellare superbos
Подавлять гордыню, непокорных.
Ага! Два дня. По тропке? Дорогой это точно назвать нельзя. Карпаты, это не Гималаи, даже спорить не о чём. Ни тебе снежных вершин красивых, ни отвесных синих каменных утёсов, не менее красивых. Тут зелёные, заросшие вековыми дубами, холмы скорее, чем горы. Тем не менее, Турка эта, которая вроде рядом совсем, из-за того, что приходилось, растянувшись на несколько вёрст, двигаться цепочкой по одному человеку, а телегам иногда помогать на очередной холм взбираться десятком человек, нарисовалось только к вечеру.
И опять князь Владимирский окарался. Мог бы вперёд на лошадях лучников и арбалетчиков отправить. Жупаны были в селище, отдыхали и видимо хотели заночевать, но шум приближающего войска их вспугнул. Даже отобранную видно у бортников медовуху не допили и умчались, поднимая пыль, дальше на юго-запад. Преследовать не решились. Уже вечереть начинает, и можно на засаду наткнуться.
В принципе, никуда не денутся. Раз направляются в Мукачево, то там и затворятся за стенами. Организуют оборону? А пусть. Жители уйдут в город под прикрытие стен, и их не убью и не ограбят его бояре со своими дружинниками. Почему-то ни грамму не сомневался профессор Виноградов, что его вои это не белые и пушистые рыцари без страха и упрёка, а жестокие и жадные до «пограбить» средневековые воины. Не они такие. Жизнь сейчас такая.
А вот у Андрея Юрьевича появилось желание дедову землицу взад возвернуть, и правление начинать с грабежей и убийств не хотелось.
Переночевали и проследовали дальше за отступающими унграми. Только на этот раз князь выслал вперёд своих спецназовцев с десятком конных лучников. Если жупаны выставили засаду, то отобьются и уйдут к своим, а если застанут тех на привале, то стрелами забросают.
Но… не свезло. Жупаны видимо поняли, что идут по их следам и по их души упорные и серьёзные силы, и двигались без остановки до самой темноты, намного быстрее преследователей.
На третий день, почти перевалив через горы, встретили первые поселения. Народ разговаривал на двух языках. Были русские жители, были венгры. Они друг с другом не воевали и вместе дружно сбежали бы в леса при появлении войска, но разведка появилась неожиданно и с разных сторон, и люди убежать не успели, заперлись в домах — полуземлянках и сидели там тихо, молясь, наверное.
Старосту этого поселения привели к Андрею Юрьевичу конные дружинники, покалывая в спину копьями, чтобы бежал шибче.
Да, были жупаны, ушли недавно. Конечно, в Мункач, куда же ещё. Сколько их? Не знаю, может пять десятков, может семь. А может и восемь. Сильно спешили. До Мункача? Вёрст-то? Не знаю. На лошади полдня. Селище-то? Свалява пан круль. Али пришли опять нас под себя забрать? Заберите уж шибче. А то житья от жупанов нет. Понаехали. Все грабют, та грабют, да женок с дочками насилуют. Оборони милостивец.
А через четыре часа и в самом деле подъехали к городу. Более того — большому городу. Он выплеснулся за пределы крепости и городской стены тремя языками посадов. Два на одном берегу реки, а один, поменьше, на другом. С холмов видно было, что непрерывным потоком люди с узлами
