Святополк Владимирович. Эти никуда не пойдут. Они основной ударной силой и будут, вместе с сотней арбалетчиков.
Больше всех недоволен таким планом на битву оказался воевода Мечеслав Детько. Его профессор Виноградов понимал. Недавно сотником был, а тут бамс и под рукой две тысячи отлично экипированных воинов. И эта огромная по нонешним временам сила будет в резерве и на добивании, если бой пойдёт по плану.
— Княже, дозволь с унграми силушкой померяться! Столкнёмся с ними лоб в лоб. Верю, мы одолеем! — и глаза огнём горят.
— Мечеслав… Ох-хо. У нас весной настоящая битва. И от неё вообще наше существование зависит. Поганые — это не венгры. Эти, даже если победят, то в худшем случае разорят пару приграничных деревень, осадят город, не смогут взять, замёрзнут и уйдут к себе. А золотоордынцы всю землю нашу разорят, все города в пепел превратят и тысячи, и тысячи людей в полон уведут. Нам каждого воина для той сечи беречь надо. Каждого! Если не понимаешь, то, значит, не дорос ты до места воеводы. Ясно⁈
— Ясно, княже, бу-бу-бу, — нет, не понял. Ну, с дисциплиной у сотника бывшего вроде все нормально, не должен план лихой атакой порушить.
Диспозиция выглядит так. По центру поля стоят десять пулемётов — самострелов. Они прикрыты такими же, как и у Горыни с Емелей плетёнными из лозы и обтянутых кожей щитами. У венгров тоже должны быть лучники и арбалетчики. Справа и слева от них расположились за всё теми же плетёнными щитами лучники, все триста с лишним оставшихся после формирования засадных полков, и плюсом к ним сто самострельщиков с ручными арбалетами. Четыре сотни человек в довольно длинную цепочку вытянутых — это и есть ударная сила русского войска. Чуть позади них из вынутой из канавы земли соорудили десятиметровых холм и там установили рогатку переросток пуляющие горшки с греческим огнём, естественно, и её расчёт щитами прикрыт.
Между наступающими венграми и стрелками прикрытая маскировкой старица и ров. Справа и слева реки и никуда венгры, вошедшие в этот карман, свернуть не смогут. Смогут повернуть на сто восемьдесят градусов и дать дёру? Ну, это вряд ли. В лесу в версте с небольшим от города на холме стоят рядами и колоннами тяжеловооружённые дружинники. Если венгры или, точнее, когда венгры побегут, то они им во фланг ударят. Стоят дружины на приличном таком холме, поросшим лесом, и холм этот венграм не обогнуть и не миновать. Там речушка Коропец сворачивает круто на юг.
В трёх верстах от города дорога на Буду проходит между двух следующих заросших дубами, буками и лещиной холмов. На обоих по три сотни лучников расположились. Там долина у города начинает резко расширяться. Здесь венгерские рыцари будут строиться для атаки и сюда же, недобитые фланговым ударом тяжеловооружённой конницы, ломанутся. Ну и шесть сотен лучников со ста метров должны «побег» беглецов остановить. Если десять стрел в минуту может лучник выпустить, то шесть тысяч стрел, даже с плохой целкостью стрельцов, из венгров ёжиков понаделает. Не попадёт в человека, так вопьётся стрела в лошадь. А пеший конному не товарищ. Догонят дружинники.
А да, есть ещё десять спецнезовцев, они сейчас в разведке на дальних подступах. И там они все, кроме гонца и останутся. Это последний довод королей — если и сквозь лучников кто из унгров прорвётся, то этот десяток луками и саблями должны их остановить. Ни один не должен уйти. Истребление должно быть массовым. В идеале и король должен погибнуть, чтобы в Венгерском королевстве опять междоусобица на десяток лет началась. Австро-Венгрию называли лоскутной империей. Она и сейчас хоть и без Австрии такая. Хорватия, Далмация, часть Сербии, часть Молдавии, практически вся Валахия, кусок Чехии, вся Словакия. В Мукачево плюсом ко всему этому ещё и часть Руси. И это отдельные всё княжества и герцогства. И они только-только приведены под свою руку три десятилетия убившим на это королём Шаробером. Даже и сомневаться не стоит, что при отсутствии наследника все эти герцогства и бывшие королевства начнут отделяться и враждовать с самой Венгрией и между собой. А чтобы им веселее было, можно посылать диверсантов и устраивать провокации под чужим флагом на границах.
Есть другой вариант, и он не хуже. Это когда приличная часть этого рыцарства венгерского попадёт в плен вместе с королём. С него, с Шаробера, можно потребовать хороший выкуп, подписание договора о границе по реке Тиса, а с родственников побитых дворян венгерских потребовать выкупить пленных и тела убитых. Венгрия, наверное, единственная страна Европы, где добывают золото и чеканят из него монету, и профессору эти монеты нужнее, пусть делятся.
Загадывать как там дело закончится рано…
— Княже, едут! — тот самый гонец от спецназовцев подлетел на взмыленном жеребце к сидящему на завалинке у дома Виноградову. Разнежился, подставляя лицо ласковому нежарком осеннему солнцу, — Венгерский дозор в двадцати верстах. Теперь ближе.
— Ну, и замечательно, раз теперь ближе, то «теперь» гадать о результате битвы пора.
— Что, княже? — тяжело дышащий вестник замер.
— Отдыхай.
Событие шестьдесят пятое
Dimidium facti, qui соерit, habet
Начало — половина дела.
Данька — командир расчёта «Судьбы» и по совместительству сын боярина Мечеслава Детько семнадцатилетний блондинистый здоровяк, приставив ладонь ко лбу вглядывался в строившихся для атаки на той стороне поля унгров. Видно было плохо. Далеко, а ещё восходящее солнце с востока вставало из-за леса, и та часть поля получалась как раз в тени от вековых дубов. Расстояние до передовых рядов рыцарей венгерских известно точно — три версты. Более того всё поле перед Мукачево исхожено и измерено вдоль и поперёк, и каждый из сотников, тысяцких и десятников даже знает сколько до того или другого места саженей. Даже вешки поставлены. Это князь Андрей Юрьевич придумал. Летит если стрела на три сотни шагов, то от линии, где стоят лучники, отмерили эти шаги и там как бы ряд кустов лещины вкопали в землю, которые осенней ярко-жёлтой листвой показывают стрельцам, что стрелять нужно не раньше, чем враг эту линию пересечёт. А их «Судьба» с высоты холма, а он пять сажен в высоту, может забросить горшок с греческим огнём или напалмом — это такое ромейское название смеси, что в белые горшки залита, на сто пятьдесят шагов, и там вкопано несколько елочек зелёных, чтобы и они раньше времени не вздумали драгоценные горшки, поторопившись, пульнуть.
Испытание провели пятью специальными пристрелочные горшками. По
