— Брюс, — умоляюще прошептала она, — не улетай.
— Не могу, любовь моя. Это шанс заработать хорошие деньги.
— Бог с ними, с деньгами. Я не хочу, чтобы ты летел туда.
— Знаю, но обещаю тебе вернуться как можно скорее. Сегодня же вечером мы отпразднуем это событие — твой благоверный собственноручно зажарит мясо на вертеле… А после… — Он подмигнул ей.
Она засмеялась, и он мягко убрал руки с ее шеи.
— Пока, Грейс, — тихо сказал он.
И ушел к самолету. Ей хотелось побежать за ним, остановить его, но она могла только стоять на террасе и смотреть, как заводится мотор, крутится пропеллер и как самолет медленно идет на взлетную полосу. Она смотрела до тех пор, пока он не превратился в маленькую точку в небе и окончательно не исчез в плотном слое облаков.
22
Грейс сидела на сырой еще террасе, глядя на размытый дождем пейзаж, до тех пор, пока день не сменился вечерними сумерками, но так и не дождалась Брюса. Наконец она уснула под монотонный стук дождя по крыше. И проснулась лишь тогда, когда наступило сырое, влажное, все в испарениях утро.
Слава Богу, что хоть дождь кончился, старалась она обнадежить себя. Скорее всего, Брюс не смог вернуться вчера из-за погоды, но сейчас он прилетит.
Она занялась обычными утренними делами, постоянно прислушиваясь, не гудит ли мотор. Около полудня ее желудок напомнил ей, что со вчерашнего вечера она выпила всего одну чашку чая. Она заставила себя проглотить кусочек хлеба с джемом и потом вынесла свое шитье на террасу, но страх, засевший у нее где-то глубоко внутри, не давал ей сосредоточиться ни на чем, кроме горизонта. Целый день она пыталась прогнать свои страхи здравыми, рассудительными мыслями, но сейчас, когда бледное солнце коснулось расплывчатого пятна западных холмов, она встала у перил и закричала:
— Возвращайся домой, Брюс Барклей, слышишь меня?
Стая уток, кормящихся в залитом водой лугу, взлетела в тревоге, и снова стало по-прежнему тихо. Верхний край солнца скользнул за холмы, и мир стал погружаться в темноту. Вторую ночь Грейс не гасила свет на террасе и сама не уходила с нее, но и на следующее утро Брюс не прилетел.
На третий день она попыталась проехать в город на машине. Большой автомобиль скользил и застревал в вязкой грязи. Когда она добралась до ручья, она увидела, что он вышел из берегов и проехать через него было невозможно. Безлюдные пространства окружали ее со всех сторон, напоминая ей о том, что целый мир отделял ее от людей, с которыми она могла бы разделить свою тревогу. Она была в полном, абсолютном одиночестве.
Она ходила взад и вперед по берегу ручья, высматривая место, где можно было бы переправиться, но вода, подхваченная быстрым течением, бурлила, по ней плыли обломанные ветки эвкалиптов и другой древесный мусор. Ее преследовал образ Брюса: он лежит, не может выбраться из разбитого самолета и ждет помощи…
Он сильный, утешала она себя, и он хорошо знает буш. Но она не сомневалась, что с ним что-то случилось. Мог не завестись самолет, и тогда Брюс застрял в какой-нибудь неизвестной заводи, или он совершил аварийную посадку, если в моторе возникли неполадки.
Она отвернулась от бурлящей воды, безумная мысль пришла ей в голову. Что если ей самой полететь на его поиски на «Удивительной Грейс». Мысль показалась ей необыкновенно соблазнительной, и ей пришлось привести себе самой очень серьезные доводы, чтобы доказать, что лететь искать его в одиночку было бы безумием. Вряд ли это был подходящий момент для того, чтобы одной попытаться поднять самолет в воздух и посадить его на землю, она даже не знала, куда именно он улетел, а два искореженных самолета хуже, чем один. Нехотя она отправилась домой.
На обратном пути она вспомнила, что на этой же стороне ручья живет Карлтон Драммонд, и свернула в сторону его усадьбы. Хотя она никогда не бывала у него, она скоро вышла на наезженную колею и через три мили затормозила у внушительных кирпичных ворот, которые не посрамили бы и Эктон-Барнетт. За воротами виднелся элегантный двухэтажный белый дом с балконом, окруженный деревьями, создающими полное впечатление парка в английском стиле. Тут же находился загон с несколькими выхоленными лошадьми. Они подняли головы и заржали, а две свирепые на вид пастушьи собаки с яростным лаем бросились к ней. Грейс поспешила снова спрятаться в машину и захлопнула за собой дверь, а собаки прыгали, рычали и щелкали зубами.
— Принс, Грип, ко мне! — Собаки рыча отошли, а к ней по залитой водой лужайке быстрым шагом приближался Карлтон, одетый в бриджи для верховой езды и рубашку с открытым воротником.
— Дорогая моя, вот это сюрприз! — воскликнул он. — Вы наконец решили нанести мне визит!
— Мне нужна ваша помощь, мистер Драммонд, — сказала Грейс.
— В чем же?
Она чувствовала, как его полуприкрытые глаза раздевают ее.
— Я беспокоюсь о Брюсе. Он не вернулся из полета.
— Когда он вылетел?
— Три дня назад. С ним что-то случилось, я чувствую это.
Карлтон пожал плечами.
— А что же, по-вашему, я могу сделать?
— Вы послали его туда, — сказала она. — Вы прекрасно знали, что это опасно. Сейчас он в беде, и вы должны выручить его.
— Он сам согласился на этот полет, — невозмутимо сказал Карлтон. — Так что я не понимаю…
— А следовало бы понять, — выкрикнула Грейс. — Если с моим мужем случилась беда, я не собираюсь сидеть сложа руки.
— Если вы думаете, что он попал в беду, тогда вам следует заявить об этом в полицию, — сказал Карлтон.
— Я бы заявила, если бы смогла попасть в город, — сказала Грейс, она чуть не плакала от отчаяния. — Вода в ручье еще не спала.
— Дорогая моя, ведь мы, так сказать, в одной лодке, — сказал он со снисходительной улыбкой, которая приводила Грейс в бешенство. — Ведь я тоже не могу преодолеть этот ручей.
Грейс закусила губу и огляделась вокруг.
— Вы могли бы одолжить мне лошадь? — спросила она.
— А вы умеете ездить верхом?
— Умею, — холодно ответила она. — У вас есть спокойная лошадь, которая смогла бы перейти ручей?
— Лошади, которых мы используем, чтобы пасти скот, могут перейти что угодно, но они очень большие и сильные. Я не уверен, что вы сможете справиться…
— Я справлюсь, — сказала она. — И прошу вас, если я сейчас не попаду в город, потом будет слишком поздно начинать поиски.
Карлтон испытующе посмотрел на нее.
— Я пошлю своего работника с вами, чтобы он проводил вас через ручей. Коукоу! — позвал он кого-то. Тотчас из боковой пристройки выбежал пожилой абориген. — Седлай для госпожи Трэвелера, и свою лошадь тоже. Проследи, чтобы она благополучно перебралась через ручей.
