— Слушаюсь, хозяин, — ответил абориген, с интересом глядя на Грейс.
— Не нужно никого посылать со мной, — сказала Грейс.
Карлтон вздохнул, как будто ему приходилось уговаривать упрямого ребенка.
— Я уверен, что вы напрасно подняли тревогу, — сказал он. — Самолеты — такая капризная штука. Вдруг начинает барахлить мотор и нужно садиться в самых невероятных местах. Починка мотора, наверное, займет какое-то время у вашего мужа, но потом он вернется домой цел и невредим.
Грейс пристально посмотрела на него.
— Вы оба старались многое скрыть от меня об этом полете, не так ли? Например, что он настолько опасен, что вы были готовы подвергнуть риску другого человека, и все ради того, чтобы обнаружить урановую руду.
Карлтон нахмурился.
— А, вот уже Коукоу оседлал для вас лошадь. Как думаете, вы сможете с ней управиться?
Он не ответил на ее вопрос, но Грейс даже не заметила этого. Она думала только о том, чтобы как можно скорей попасть в город. Поблагодарив сквозь зубы, она приготовилась в путь.
Она не ездила верхом с тех пор, как закончила школу, но австралийское седло было настолько большим и удобным, что выпасть из него было просто невозможно. Коукоу молча ехал рядом с ней, и когда они достигли ручья, абориген взял ее повод и повел обеих лошадей в бурлящую воду. На другом берегу он вернул ей повод, а сам повернул обратно.
К тому времени, когда она остановила лошадь у полицейского участка Клонкарри, она промокла до нитки и у нее болело все тело. Немолодой сержант выслушал ее рассказ с сочувствием.
— Я бы хотел помочь вам, — сказал он, — но я не знаю даже, как это сделать.
— Не можете ли вы позвонить по телефону или телеграфировать своим коллегам на полуострове? — спросила она.
— Мог бы, если бы там кто-нибудь был, — сказал он, отрицательно качая головой. — Дело в том, что на весь этот район у нас один-единственный констебль. Ведь там нет никого, кроме местных жителей, а ими занимается Бюро по делам аборигенов.
— Тогда у них должны быть там свои представители. Вы не можете связаться с ними?
— Послушайте, мисс, у них там даже телефона нет, — сказал сержант. — Я подумаю, что мы можем сделать, но искать самолет в таком большом районе хуже, чем искать иголку в стоге сена. Там такая густая растительность. Если он разбился, мы можем никогда не найти его.
Грейс вышла из полицейского участка и стояла на грязной улице, объятая страхом с бьющимся в груди сердцем. Кто-то должен помочь ей. Должен найтись такой человек!..
23
Два молодых розоволицых механика из компании «Нозерн Эйриал Сервисиз» очень удивились при виде забрызганной грязью всадницы, появившейся перед их ангаром. Однако они помогли Грейс сойти с лошади и участливо выслушали ее историю.
— Сейчас у нас нет самолета, — сказал один из них, — но когда наш пилот вернется вечером, мы ему расскажем. Я уверен, что он захочет помочь вам. Но это будет нелегко, если вы не дадите нам точных координат.
— Кажется, муж упоминал Ручей Гилберта.
Механик покачал головой.
Грейс вздохнула.
— До залива и обратно большое расстояние, — сказал он. — Должно быть, миль двести. Большой расход горючего. Не знаю, хватит ли нам для поисков нашего радиуса действия.
— У меня есть самолет, который может полететь на такое расстояние, — сказала Грейс. — «ДН-9», сконструированный специально для бомбардировочных полетов в Европу. Только он не может садиться на воду.
— Я слышал о самолетах-амфибиях, — сказал с интересом механик, — хотя и никогда не видел ни одного. Мог бы пригодиться нам здесь в мокрый сезон.
— Так же думал и мой муж, — сказала Грейс и неожиданно для себя расплакалась.
— Ну, ну, капитан Конноли замечательный пилот, — приободрил ее другой механик. — Я уверен, что как только он узнает о том, что случилось, он сам захочет полететь на поиски вашего мужа. Летчики всегда помогают друг другу. Уж если кто и найдет вашего мужа, так только он.
Грейс, смущенная от своей внезапной слабости, вытерла слезы и позволила молодым людям напоить ее чаем, потом снова поехала на лошади в город, где остановилась на ночь в «Сентрал Отеле». Вечером к ней явился Чипс Конноли, а на следующее утро он со своим другом, тоже пилотом, вылетел на поиски Брюса. Они вернулись поздно в тот же день и рассказали, что обшарили район между Клонкарри и заливом, но не нашли никаких следов самолета. Они обещали вылететь на поиски еще несколько раз, как только будут свободны.
— Там очень дикая местность, — сказал Чипс Конноли. — Да еще сейчас большая ее часть находится под водой. Будем надеяться, что вашему мужу удалось найти контакт с каким-нибудь племенем аборигенов, и они ухаживают за ним. Что хорошо, так это то, что мы не нашли никаких следов катастрофы — ни поломанных деревьев, ни остатков самолета.
Грейс пришлось утешаться этим. Она вернулась в усадьбу Драммонда, отдала лошадь Коукоу и ушла, не повидав самого Драммонда. На обратном пути нелепая мысль пришла ей в голову: что если Брюс прилетел, пока она была в городе? Она так и представляла, как он сходит с самолета и кричит, приближаясь к дому: «Грейси, ты никогда не догадаешься, что случилось! Завари-ка нам чай, вот умница…» Она так убедила себя в этом, что расплакалась от огорчения, когда увидела пустую взлетную полосу. Она вошла в дом и рухнула на первый попавшийся стул, схватившись руками за голову.
Шли дни. Ручей вернулся в свои берега и снова стал проходимым, что давало ей возможность часто ездить в город. Чипс Конноли с товарищами вылетали еще несколько раз, но их поиски затруднялись из-за плохой погоды. Сержант полиции уведомил ее, что передал просьбу своим коллегам на дальнем севере, но никто не видел никаких следов самолета.
— Могло случиться все, что угодно, — утешал Грейс капитан Конноли. — Его могло подхватить течение и выбросить на одном из островов залива. Кроме того, в том районе сотни речек, которые еще никто до сих пор не исследовал. Ваш муж знает эту местность, а тот, кто знает природу, не пропадет. Когда пройдут дожди, держу пари, он выйдет из буша, как новенький.
— Хотелось бы в это верить, — сказала Грейс. — Неизвестность, вот что самое скверное.
Пилот понимающе кивнул головой.
Пошли слухи, что Брюс Барклей пропал, и к Грейс начали приходить люди. Они приносили с собой еду для нее, и тем самым выражали свое соболезнование. Она была тронута, но ей были невыносимы сочувствующие взгляды и молчаливое признание того факта, что Брюс, видимо, погиб. Она не верила, что его больше нет. Ни буря, ни авиакатастрофа не смогли бы убить его. Разве Фредди не говорил, что нет ничего такого, что Брюс не смог бы поднять в воздух? Разве он не летал через линии врага в горящем самолете и не приземлялся в полном порядке? Разве он не обвел смерть вокруг пальца, когда взорвалась машина скорой помощи? Он всегда каким-то чудом возвращался, и она убедила себя, что он и сейчас каким-то чудом вернется, что бы ни говорили и ни думали все окружающие. Каждое утро она просыпалась в надежде, что именно в этот день узнает какие-нибудь новости.
