не тянет, но я хотя бы мог разглядеть очертания окружения. Так что с трудом, но двигаться получалось. И это у меня усиленное эйбом зрение.
То, что творилось за спиной, я мог прекрасно слышать по регулярным вскрикам и матам спотыкающихся людей. Таким образом у меня получилось быстро оторваться от основного отряда. Я здраво решил, что раз на нас никто не напал за ночь, то вокруг должно быть относительно безопасно.
К тому же ускориться было полезно, окоченевшее за ночь тело требовало движения и хоть какой-то нагрузки, чтобы разогнать кровь.
— Три километра пройдены, — сообщил Четверг. — Учитываю прямой маршрут, так что предполагаю лишь три здания.
Два из которых были прямо передо мной, между ними как раз пролегала удобная тропа в низине. Судя по редким следам, контрабандисты ею и шли, чтобы их не было видно со стороны.
Третье здание чуть поодаль, но там не хватало части стен, да и было оно далековато. Так что предполагаю, что загадочный странник прячется в одном из ближайших.
— Э-эй! — крикнул я. — А-у-у… Сюда идет толпа головорезов. Они явно знают, что ты здесь, и намерения у них точно не дружеские. Слышишь?
Тишина в ответ. Обернулся, но основного отряда пока не было видно. Не должны были услышать. Чего я хотел добиться таким маневром? Сам не знаю. Помощи? Благодарности? А может, мне просто не нравилось, что эти ублюдки-наемники, как крысы, собираются напасть на одиночку исподтишка.
— Я сделал все, что мог.
Внезапно в левом здании показалось шевеление. Присмотрелся и заметил сначала ауру, а уже потом и очертания человека. Благодаря прокачке Четверга я уже мог не просто видеть сияние, а различать его источники.
Зрение тоже стало острее, так что я видел как самого спирита, так и артефакты, которыми он был увешан. Впрочем, большая их часть лежала в заплечном мешке. Нет, не мешке. Скорее это была грязная простынь, которую он намотал на спину в качестве импровизированного мешка.
Мужчина понял, что я его вижу, вышел из-за колонны, встав на уровне второго этажа от земли. Лицо скрыто тканью, так что разглядел лишь глубоко посаженные глаза, морщинистый лоб и длинные сальные волосы, спадающие до плеч. Этот тип явно давно скитается.
Да, это оказался не кролик. Кстати говоря, ауры кролика я вообще не видел, словно он обычный человек.
Раздался голос, неприятный, хрипящий, с угрожающими нотками. Но смысла я не понял.
— Олд-Евро, — прокомментировал Четверг. — Один из внутренних территориальных диалектов, возможно, фрэнч. Лингвистический модуль поверхностный, перевод будет приближенным.
— Как ты меня нашел?
— Фантом из крови. Багровый дух. Ищет сердце!
На евро я говорил бегло, он чем-то похож на глобал. Но Четверг исправно выводил мои мысли транслитом перед глазами, так что, пусть и с задержкой, я мог просто проговаривать написанное.
— Кто ваш хозяин?
— Мужик, я вообще без понятия, о чем ты.
— Король, лорды, цитадель, воля?
— Дельта-Четыре. Свободные, — выделил я кавычками это слово, — земли. Если ты об этом.
Человек что-то отрывисто проговорил, вглядываясь в сторону, откуда я пришел.
— Нет перевода, но предполагаю наличие субкультурной обсценной лексики, — произнес Четверг.
— Мужик, ты бы лучше пошевеливался, — поторопил я. — Если в благодарность подскажешь, как найти прокол, чтоб выбраться…
Я не договорил, как за спиной громыхнул выстрел и странника снесло.
Глава 19
The Only Thing They Fear Is You
Мужик стоял возле углового окна, а после попадания из снайперской винтовки отлетел назад и выпал через проломанную стену с другой стороны здания.
И тем не менее он медленно поднялся на ноги, продолжая сыпать непереводимой обсценной лексикой. В его руках блеснула сталь, а в следующий миг к нему бросился человеческий кровавый фантом, которого я до атаки даже не видел. Похоже, прятался в здании.
Жаль, я надеялся, что без кинжала и с ослабленной чашей Рэд потеряет способность управлять ими. Это ключевой момент в плане побега. Хотя, может, не все так плохо — может, у него осталась возможность управлять только заранее созданным фантомом.
Если честно, я был уверен, что этой атаки мужчина не переживет. Но он удивил меня во второй раз. Кровавая взвесь с человеческим силуэтом словно налетела на невидимый барьер, после чего капли разлетелись в разные стороны.
Судя по угасшему сиянию, фантом был мертв, а странник все еще жив. Каким образом? Хотел бы я знать.
Наши взгляды встретились, и в следующий миг мне пришлось падать на землю. Над головой просвистел брошенный кинжал. Со звоном отскочил от бетонного обломка и исчез. Я только и успел заметить тонкую цепь, тянущуюся от рукояти.
— Эй, я вообще-то тебя предупредить пытался! — возмущенно заорал я, перейдя обратно на глобал.
— Моя бить нюхач сзади длинный бурзум! — донеслось странное, тоже на глобале. — Нюхач! Глаза! Быть моя длинный бурзум нюхать-подглядывать!
— Щас они подойдут, оторвут твой бурзум и тебе же в глаз засунут, кретин тупоголовый!
Словно в ответ над головой раздались новые выстрелы, а я поспешил уползти между гор мусора в сторону — а то мало ли каких еще сюрпризов этот долбонавт может мне закинуть.
В итоге удалось сместиться так, что сквозь завалы я смог наблюдать за боем со стороны. Странник орудовал странным приспособлением. Широкий прямоугольный кинжал со скошенным лезвием, к рукояти приварена тонкая цепь, другой конец которой намотан на руку.
Вся конструкция была пропитана эйбом. Цепь светилась и извивалась, словно у нее была своя воля. Выглядело красиво и кинематографично, но мозг ломался от этих движений, нарушающих любые законы физики и логики.
Так странник раскрутил цепь вокруг себя, и она то била об землю, то взмывала вверх, но все это происходило настолько быстро, что казалось, будто человека окружает некий купол.
Наемник вскочил на камень и выстрелил из рогатки чем-то шарообразным. Странник сделал взмах, шар ударился о взметнувшуюся цепь, крутанулся вокруг владельца и полетел обратно в наемника. Причем ускорение было приличным, так что через мгновение вокруг бородача взорвалось облако сизого дыма, а сам он зашелся кашлем.
Вперед вышли Рэд с Фасом. Один стрелял из револьвера, другой метал кровавые иглы. Я заметил, что для этого он использует не кинжал, а жесты свободной рукой. И теперь ему приходилось поднимать в воздух по одной капле крови, превращать ее в иглу и метать.
В бою с работорговцами он поднимал сразу с десяток.
Странник от выстрелов просто уворачивался. Человек. Уворачивался. От выстрелов! Если бы собственными глазами не увидел — не поверил бы. Но этот мужик, плотно замотанный в тряпье, двигался так,
