нечленораздельное бормотание. Это их земли. И от этой мысли становилось не по себе. За очередным поворотом она наморщилась, ощутив странный запах. Какая-то нетипичная сладость разбавляла свежий воздух, вызывая тошноту. Прикрыв рот ладонью, она принялась осматривать все вокруг, пока взгляд не наткнулся на пугающую картину. Такого ей еще не доводилось видеть.
Тело человека, а это точно был не зараженный, стояло рядом с деревом. По-другому это было сложно назвать. На нем не было ни клочка одежды. Бледная кожа обтягивала кости, на ней осталось множество гематом и порезов. Кто-то поставил его на колени, связав колючей проволокой, протыкающей тонкую кожу. Руки были сложены в молитвенном жесте, на запястьях – та же металлическая лоза. Спина разодрана и превращена в кровавое месиво, окутанное насекомыми. Вывернутые наизнанку ребра торчали из спины острыми обломками. Тонкая полоска кожи скрывала кости позвоночника. Все это было залито засохшей темной кровью. Внутренности уже растащили мелкие хищники. А голову венчало подобие тернового венца. Только сейчас Дана заметила, что вокруг были расставлены уже растаявшие свечи и заметны явные следы борьбы. А запах, разносившийся по округе, был ничем иным, как либерти с примесью гниющей плоти.
Дана проглотила комок тошноты, не в силах оторваться от этого кровавого зрелища. Желудок в очередной раз скрутило. Она медленно отвела взгляд в сторону, стараясь прийти в себя. Забыть такое получится еще не скоро. Шепард старалась не дышать, чтобы лишний раз не впитывать воспоминания об этом кошмаре.
– Часто такое встречается? – пробормотала она, заметив на себе взгляд Саймона.
– На их землях постоянно. Они называют их Ангелами[7]. – Он скривил губы, даже не глядя в сторону изуродованного тела. – Сектанты таким образом казнят неугодных, а бывает, что кто-то по доброй воле отправляется в мир иной. Фраи убеждают, что так можно достичь просветления и вознестись. Некоторые потерянные добровольно идут на такую смерть. Естественно, отказавшись от либерти, чтобы прочувствовать всю боль. Эта казнь проводится наживую. Их обматывают проволокой, а после перебивают мышцы и кости, вскрывают спину и «расправляют» ребра, как будто это крылья[8]. Некоторые из них простые выжившие и контрабандисты, которые не хотели с ними сотрудничать.
– А ты…
– Нет, никогда. Я выполнял много отвратительной работы, но не такой. К ритуалам допускаются только «истинно верующие». Эти уроды даже сказку способны подать как правду, – проговорил с отвращением Саймон и кивнул в сторону. – Они еще будут встречаться нам на пути. Старайся не обращать внимания. Нам нельзя останавливаться.
Глава 2. Дана
К концу следующего дня Шепард чувствовала только усталость, тяжелым плащом опустившуюся на ее плечи. Они почти не разговаривали и очень редко останавливались, чтобы дать время лошадям передохнуть перед очередным быстрым заездом. Как ни странно, зараженных на дороге встречалось слишком мало, так что тратить немногочисленные боеприпасы на них было бы кощунством. Удавалось оторваться и продолжить путь. Фраи явно позаботились о том, чтобы дороги были как можно более безопасными для их потерянных.
Солнце светило тусклое и совсем не теплое, а ночь приближалась слишком быстро, отчего ощущение времени немного смазалось. После недавних открытий Дана совершенно не хотела есть. Умом понимала, что ей нужны силы и морить себя голодом плохо для них обоих, но не могла заставить себя съесть по дороге хоть что-то существенное. Саймон тоже не горел желанием останавливаться надолго, чтобы поесть. Пары долек сушеных яблок оказалось, достаточно, чтобы перекусить. От предложений Саймона Дана лишь отмахивалась, оставляя ему чуть больше еды. Кажется, он занимался ровно тем же.
Шепард не проронила ни слова об усталости, продолжая слепо следовать за Саймоном и выполнять все наставления, коих было не так уж и много. Она старалась быть хорошим спутником, мысленно напоминая себе, что у него уже была такая. Дана так и не осмелилась снова завести разговор о Маргарите, которая должна была ей понравиться.
Пока Саймон занимался обустройством их маленького лагеря, Дана проверяла лошадей, в глубине души благодаря Маршалла, который отправил ее на отработку в конюшни на целых полгода после того, как она совсем немного ошиблась во время объезда. Да, не стоило тогда стрелять в зараженных, не проверив периметр. Теперь эти навыки ей очень сильно пригодились. Привязав лошадей, Дана привела себя в порядок настолько, насколько это вообще было возможно, и плюхнулась напротив Саймона, вытягивая уставшие ноги и стараясь согреться у костра.
Все тело ныло после долгой поездки, ноги в первое время казались ватными, и каждое движение вызывало волны мурашек по всему телу. Потирая затекшие конечности, она тихо выдохнула. Было бы большой ложью, если бы Дана сказала, что ее все устраивает, что она рада выбраться из этого огороженного стенами, пропитанного контролем городка. Со всеми недостатками Форест-Сити был ее домом, который она обрела спустя столько страданий, а теперь…
Приходилось идти в неизвестность, чтобы не развязать войну, которая априори будет проигрышной для их поселения. Шепард была благодарна, что Саймон сейчас не пытался вывести ее на разговор, и только коротко бросал какие-то просьбы, которые нужно было привести в исполнение. Дану это совсем не утруждало. Все это дарило ей мнимое спокойствие и маленькую надежду на то, что это путешествие закончится благополучно и она вернется домой…
Ей бы хотелось вернуться туда с ним. Прошло совсем немного времени, но это казалось таким несущественным. Как будто не было этих пяти лет. Их стерли разговоры в ночи и соглашение. Ладонь все еще хранила тепло его прикосновения. Дана мысленно усмехнулась собственной глупости и трусости, которые никуда не исчезли, но сейчас было совсем не время. И только посиделки у костра помогли ей совсем немного расслабиться.
– Нам нужно хорошо отдохнуть. Насколько я знаю, мы скоро будем в округе Меллетт. Если там нас не ждут зараженные и получится найти какое-нибудь жилье, то сможем остаться на пару дней. Там должно быть много ферм, так что, может, осталось сено, иначе лошади долго не протянут.
Саймон говорил спокойно, даже немного нудно, протянув Дане жестяную баночку с разогретым на костре тушеным мясом. Мотнув головой, она натянуто улыбнулась в знак благодарности, принимая свой сегодняшний ужин. Банка была обернута в шарф, чтобы не обжечься. Дана прекрасно помнила вкус и запах этих не слишком аппетитных консервов, которые некоторое время спасали им жизнь. В лагере все еще оставались запасы этих баночек на крайний случай. Есть ножом или руками Шепард не рискнула, поэтому предпочла острому оружию и грязи прихваченные с собой металлические палочки.
Помешивая мясо в соусе, она заставила себя съесть пару кусочков, чтобы успокоить урчание в животе и разыгравшуюся головную боль. Весь организм протестовал
