мы соберем все относящиеся к этому делу улики — и я напишу вам соответствующее письмо. Но,
если ваш телефонный звонок ничего не даст, я не обязан выполнять свою часть сделки.
Табби на мгновение задумывается над его словами.
— Тут чертовски много если.
— Жизнь полна неопределенности. Примите это или уходите.
Табита поджимает губы. Она смотрит на меня, и я наклоняю голову. Соглашайся.
— Хорошо, — беззаботно говорит она. — Договорились. — Как настоящая начальница, она подходит к нему и протягивает руку.
Гарри пожимает ее.
Табби добавляет: — Но нам следует подождать до окончания пресс-конференции Миранды. Это даст мне законный повод, который, возможно, не насторожит его и не даст понять, что я участвую в расследовании.
— Каким образом?
— Потому что я, очевидно, видела это по телевизору. — Она пожимает плечами. — Миранда может упомянуть какой-нибудь малоизвестный факт о методах хакера, с которыми я знакома, и я могу сказать, что решила связаться с ним.
— Но почему сейчас? — Мой голос звучит слишком громко. Все, кроме Табби, смотрят на меня. У меня такое отчетливое ощущение, что все они думают об одном и том же: этот чувак сходит с ума.
Я прочищаю горло и стараюсь вести себя непринужденно. Нормально. Как будто я не стою на краю пропасти.
— Ты годами знала, как с ним связаться. На его месте я бы хотел знать, почему ты так долго окладывала звонок.
Просто чтобы загнать нож поглубже, она бросает мне в спину мои слова из нашей поездки на лифте.
— Но ты не он, помнишь?
Табби даже не удосуживается посмотреть на меня, когда говорит это.
О'Доул игнорирует наши рассуждения и принимает предложение Табби.
— Хорошо, мы сделаем это сразу после пресс-конференции. Возвращайтесь сюда завтра ровно в пять вечера. А пока, — он многозначительно смотрит на меня, — держитесь подальше от неприятностей.
О, отлично. Теперь мне нужно уговорить Табби снова остаться со мной. Без проблем. С таким же успехом я мог бы сначала кастрировать себя и покончить с этим.
— Я остаюсь здесь, — говорит она О'Доулу. Специальному агенту Чан она говорит: — Без обид, но я не могу не присутствовать здесь, пока вы извлекаете данные из моего ребенка.
Безразличный Чан пожимает плечами, но О'Доул выглядит всё больше и больше так, словно вот-вот упадет в обморок от стресса. Он сердито смотрит на меня.
— Ты не мог бы с этим разобраться? — грубо спрашивает он, указывая на Табби. Затем достает из кармана телефон и тычет пальцами в экран, чтобы позвонить.
Табби бросает на меня взгляд, говорящий, что если я сделаю шаг в ее сторону, то получу нож в грудь. Затем она отступает в кабинет и захлопывает дверь.
— Что ж, — говорит Райан рядом со мной, — похоже, мы тут задержимся на какое-то время. Я приготовлю нам что-нибудь поесть.
* * *
К тому времени, когда мы на следующий день были готовы позвонить Киллгаарду, Чан уже закончил извлекать данные с компьютера Табби, Миранда блестяще сыграла роль девы в беде на пресс-конференции, собравшей толпы журналистов, на ступенях студии, а мы с Табби, судя по всему, не в ладах, потому что она отказывается признавать мое существование каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате.
Я персона нон грата, и это действительно переходит все границы. У меня в голове полная неразбериха.
Что касается ФБР, то они взвинчены даже более, чем кучка маленьких детей рождественским утром. Я никогда не видел таких хохочущих и возбужденных взрослых мужчин. Очевидно, Киллгаард был замешан в таком количестве ранее неизвестных взломов высокого уровня, что попал на первое место в списке самых разыскиваемых киберугроз.
Да, у них действительно есть что-то подобное. Я подозреваю, что именно здесь всплывет имя Табби, если всё это развалится и мне придется тайком переправить ее в безопасное место через какую-нибудь международную границу в потайном отделении Hummer.
Я расхаживаю взад-вперед перед окнами кабинета, когда неторопливо входит Райан, только что принявший душ в тренажерном зале для сотрудников на втором этаже.
— Есть информация? — спрашивает он, бросая спортивную сумку со своей одеждой и бритвенными принадлежностями на пол под окном.
— Просто жду, когда эти долбоебы возьмут себя в руки.
Родригес и Чан в другом конце комнаты за столом Чана спорят о том, кто где должен сидеть во время разговора. О'Доул и Миранда увлечены беседой возле соседнего кабинета, где Табби находится уже несколько часов. Она выходила только один раз, чтобы принять душ и взять сэндвич с тарелок, которые регулярно доставляли из кафетерия.
Она недостаточно ест и недостаточно спит. Я беспокоюсь о ней, но ничего не могу с этим поделать.
Это так бесит, что хочется что-нибудь сломать.
— Где твоя девушка? — спрашивает Райан без тени сарказма.
Зная, что он только разозлится, если я буду отрицать, что Табби моя девушка, я киваю подбородком в сторону закрытой двери кабинета.
Райан смотрит на меня. Я вижу, что он пытается не улыбаться.
— Ты все еще в немилости, да?
— Почему это тебя так забавляет?
Он пожимает плечами.
— Потому что я никогда не видел, чтобы ты не получал того, чего хочешь. — Улыбаясь, он добавляет: — Я думаю, немного пресмыкательства пойдет на пользу твоему характеру.
— В моем характере нет ничего плохого. И я не пресмыкаюсь.
— Пока нет.
— Господи, — раздраженно бормочу я. — Напомни мне, почему я решил, что позвать тебя сюда было хорошей идеей?
Улыбка Райана становится шире.
— Потому что прямо сейчас у тебя стояк там, где раньше был твой мозг, и я вижу то, чего не видишь ты. Например, то небольшое взаимодействие между Табби и Мирандой, вся эта чушь про Макиавелли. Что это было?
Я на мгновение задумываюсь, вспоминая сцену.
— Конкурс умных цыпочек, эквивалентный соревнованию больших членов?
— Нет.
Понимая, что он прав, я медленно киваю. Мне их разговор тоже тогда показался странным. Наполненным невысказанным смыслом. Я бросаю взгляд на Миранду в другом конце комнаты. Она, должно быть, чувствует, что я наблюдаю, потому что оборачивается и улыбается.
Это выглядит фальшиво. Так же фальшиво, как и слезы, которые она изобразила на пресс-конференции.
— Сколько она была нашей клиенткой? Три года? — тихо спрашивает Райан.
— Да. Она подписала контракт примерно в то же время…
В то же время, когда я познакомился с Табби.
Когда я напрягаюсь, Райан смотрит на меня.
— Соберись, братан, — говорит он себе под нос, продолжая улыбаться, как будто ему на всё наплевать. — У меня такое чувство, что все пешки вот-вот сдвинутся с места.
Упоминание Райаном пешек всколыхнуло мою память. Это было то, что Табби
