сказала мне прямо перед нашим отъездом в Лос-Анджелес. Мы стояли у нее на кухне, и она только что сказала мне, что вероятность провала работы составляет девяносто девять процентов, независимо от того, насколько хорошо я был подготовлен к противостоянию Сёрену.
«Что бы ты ни думал о его конечной цели, ты ошибаешься. Он всегда будет на пять ходов впереди тебя, независимо от того, насколько хорошо ты все спланируешь, и есть только один способ поймать его».
«Какой?»
«Используя меня как приманку».
Волосы у меня на затылке встают дыбом.
— Райан. Ты когда-нибудь играл в шахматы?
— Ага.
— У тебя хорошо получается?
— Вообще-то, да. Меня научил папа. Мы всё время играли, когда я был ребенком. Почему ты спрашиваешь?
Переводя взгляд с О'Доула на Миранду, Родригеса, Чана и остальных агентов ФБР, работающих на своих постах по всей комнате, я спрашиваю: — Какая самая ценная фигура на доске?
— Технически король. Цель игры состоит в том, чтобы поставить ему мат. Это заканчивает игру. Он самая важная фигура, но не самая могущественная.
— Какая самая могущественная?
Дверь на противоположной стороне комнаты открывается. Там стоит Табби, очерченная светом. Несмотря на бледность и мрачность, на темные круги под глазами, выдающие ее усталость, она держит подбородок высоко. Ее спина выпрямлена. Ноги расставлены на ширину плеч.
Она выглядит готовой к битве.
Райан говорит: — Ферзь.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРИ
Коннор
— Вы готовы, мисс Уэст?
В ответ на вопрос О'Доула Табби кивает.
— Но я бы хотела попросить, чтобы во время этого процесса в комнате никого не было. Это может быть немного… личным.
Интересно, как называется чувство, когда ты одновременно испытываешь ревность, гнев, обиду, чувство предательства, возмущение и желание закричать «Черт!» во весь голос?
— Отлично. — говорит О'Доул. — Но для этого нам понадобится специальный агент Чан. Он будет записывать разговор.
— Хорошо.
О'Доул смотрит на своих людей и указывает на дверь.
— Все вон. — Он бросает взгляд на нас с Райаном. — Извините, ребята.
— Коннор может остаться, — тихо говорит Табби. Она не смотрит на меня, вместо этого подходит к доске, поворачивается к комнате спиной и скрещивает руки на груди.
Никто не нарушает приказ О'Доула. Даже Родригес держит рот на замке, когда встает из-за стола и выходит из комнаты. Кажется, все они знают, насколько это важно, как много это будет значить, если они смогут найти Киллгаарда, и, похоже, готовы отложить в сторону свое эго, если это позволит им стать немного ближе к своей цели.
С другой стороны, я только что получил огромную порцию самоуважения в виде того, что Табби хочет, чтобы я остался. Я чувствую себя котом, которого только что погладили по спине. Я так счастлив, что готов замурлыкать.
Райан наклоняется чуть ближе.
— Наша клиентка не в восторге от такого поворота событий.
Это мягко сказано. На самом деле, Миранда выглядит так, словно готова сомкнуть руки на горле Табби.
— Ну, очевидно, что я не собираюсь выходить, — говорит Миранда, ее фальшивая улыбка сменяется самым настоящим хмурым взглядом.
О'Доул бросает взгляд на Табби. Она стоит ко мне спиной, поэтому я не вижу выражения ее лица, но то, что он видит на ее лице, заставляет его покачать головой.
— Извините, мисс Лоусон. Нам действительно нужно…
— Это моя студия. Этот человек Киллгаард угрожал мне, обокрал меня, пытается вымогать у меня деньги. Я лично заинтересована в результатах этого расследования. Я помогала всем, чем могла…
— Дело не в вас, — перебивает Табби, все еще глядя на доску. Она поворачивает голову и смотрит на Миранду. В профиль она очаровательно. Но выражение ее лица… скажем так, я очень рад, что не оказался на ее месте.
— Это, безусловно, так! — протестует Миранда пронзительным голосом.
В отличие от взволнованной Миранды, Табби холодна как лед. На самом деле, мне кажется, что чем дольше продолжается это расследование, тем больше знаменитый самоконтроль Миранды дает трещину и тем сильнее в Табби разгорается арктический огонь.
С леденящим душу спокойствием Табби говорит: — Это никогда не касалось вас, Миранда. Но если вы не уберетесь с глаз моих через две секунды, так и будет.
Райан усмехается: — Девчачья драка. Круто.
О'Доул вмешивается, прежде чем кто-либо может нанести удар.
— Может, это и ваша студия, мисс Лоусон, но это мое расследование. — Он тычет большим пальцем в сторону двери.
С пылающим лицом Миранда смотрит на меня в поисках помощи.
— Коннор.
Я беспомощно развожу руками.
— Прости, Миранда. Ты слышала этого человека. Он здесь главный. — Ее выдох звучит как шипение кобры. Раздувая ноздри, она разворачивается и вылетает из комнаты.
Райан говорит: — Может быть, ей нужен массаж шеи? — Он подмигивает мне, а затем с важным видом следует за ней к выходу.
О'Доул тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу.
— Чан.
— Да, сэр, мы все готовы. Мисс Уэст, всё, что нам от вас нужно, — это номер, по которому мы будем звонить, и тогда мы сможем начать.
Табби смотрит на него.
— Расскажите мне всё. Расскажи мне о программном обеспечении, отслеживании, о том, как вы это записываете, обо всём.
Чан качает головой.
— Я не могу. Извините. — Когда ее взгляд становится кислым, он спешит добавить: — Но доверьтесь мне, технология самая современная. Отследить невозможно.
Она смотрит с сомнением, скорее всего, потому что он произнес страшное слово «доверие».
— Давайте проведем пробный запуск. Почему бы вам сначала не позвонить мне на мобильный, чтобы узнать, смогу ли я обнаружить что-нибудь необычное?
— Нет, — категорично отвечает О'Доул. — И не утруждайте себя повторными расспросами.
Когда я подхожу ближе, это отвлекает Табби от предстоящего спора, который я предвижу. Как будто мы магниты, отталкивающие друг друга, она переходит на другую сторону стола Чан.
— Поступайте как знаете.
Я занимаю место прямо напротив нее, между нами стоит стол. О'Доул подходит и встает рядом со мной, пока Чан входит в систему, пробирается через лабиринт подсказок и всплывающих окон, а затем подходит к окну с надписью «Введите пункт назначения».
— Прежде чем мы начнем, — говорит О'Доул, — несколько слов предупреждения.
Табби бросает на него взгляд.
— Очевидно, вы знаете, что все сказанное будет записано.
Ему не нужно объяснять подтекст: Не пытайтесь выкинуть что-нибудь странное, потому что мы всё это запишем на пленку. А еще: Тюрьма.
— Очевидно, — сухо отвечает Табби.
— Цель состоит в том, чтобы просто удерживать Сёрена на линии в течение шестидесяти секунд. Поддерживать его интерес, вовлекать в разговор. Но если в какой-то момент я почувствую, что разговор заходит в тупик
