– Чем тебя угостить? У меня есть минеральная вода! – крикнул он.
– Спасибо, не надо.
Она увидела, как он прошел мимо гостиной в спальню и через пару секунд появился в дверях, неся в руках книгу.
– Бродский.
Анна взяла томик. Матвей вышел из комнаты и снова направился в спальню. Книга оказалась тяжелой, страниц на триста. Анна открыла: листы переложены высушенными цветочками – ромашками, клевером и прочей полевой растительностью. Это выражение чьего-то романтического порыва, видимо, располагалось исключительно на страницах с наиболее значимыми стихами. Анну это развеселило.
– Подарок поклонницы?
– Пациентки, – ответил Матвей из спальни.
– Пациентки? Старательные нынче пациентки! – громко сказала Анна, чтобы ему было слышно в спальне. – Это же не одно поле нужно обойти, чтобы столько ромашек насобирать, – иронизировала она. – Да еще разложить по страничкам. Видно, уж очень старалась пациентка на доктора впечатление произвести.
– Не понял? – Матвей удивленно смотрел на нее, стоя в дверном проеме.
Анна открыла страницу, демонстрируя ему сухоцвет. Теперь эта ситуация веселила еще больше. Судя по реакции, Матвей ни разу не открыл книгу и не оценил результат романтического порыва.
– Так цветочки сохранить? – ехидно спросила она.
Матвей подошел к шкафу в гостиной и открыл его, чтобы достать вещи.
Он молчал: похоже, ему все равно.
– О, смотри! – улыбаясь, он открыл дверь шире, демонстрируя коробку. – Представляешь, как меня шурин любит? На 23 Февраля подарил огромную коробку презервативов.
Она посмотрела на цветную коробку в сердечках.
– Удобно, можно статистику вести, – пошутила она. – Дай-ка мне ее сюда!
– Зачем? – удивился Матвей.
– Пересчитаю. А в следующий раз – снова пересчитаю, – улыбнулась Анна. – Я серьезно.
Матвей засмеялся.
– Бродского будешь читать? – спросил он, складывая вещи в кожаный рюкзак.
– Конечно. Мне интересно, что в нем такого гениального. Ну что, пойдем?
– А ты что, в спальню не зайдешь? – улыбаясь и пристально глядя в глаза, спросил Матвей.
Анна игриво улыбнулась.
– Ты с намеком на проверку? – ответила она вопросом на вопрос. – А смысл? Я все равно там ничего не найду. Ты достаточно умен, чтобы впустить меня в квартиру, только если нечего скрывать. Вернее, не так: в квартире нет того, что может быть доказательством обратного, – засмеялась она. – Так что или следы присутствия уничтожены, или ты не водишь девушек сюда.
– Богинская, мне действительно нечего скрывать, – серьезно сказал Матвей, отворяя дверь. – Ты правда считаешь меня исчадием ада?
– Ну почему сразу так радикально? Ты не исчадие ада, ты – тридцатилетний свободный доктор, умеющий произвести впечатление. – Они подошли к лифту. – Это нормально для твоего возраста, внешности и профессии, – засмеялась она. – Я не питаю иллюзий в отношении тебя. Я же говорила.
– Это уже в прошлом, Аня. Прошло то время, когда я спал с каждой юбкой. Теперь все изменилось – я стал взрослым.
Матвей сказал это с гордостью в голосе. Но она все равно не верила ему до конца. Анна давно уже перестала верить словам: ее интересовали поступки. А в его поведении слишком много странного, которое появляется, когда человеку есть что скрывать.
– Это хорошо, что ты ревнуешь! – довольно сказал Матвей.
– Ты не понял. Я не ревную.
– Почему? – не скрывая удивления, спросил он.
– А чего ревновать? Пока ты не мой, пока мы не вместе. Чего вообще напрягаться, если мы пока не вместе?
Матвей посмотрел на нее пораженно. Они ехали в лифте.
– То есть ты совсем не стараешься произвести на меня впечатление?
– Я такая, какая есть. – Она видела, что он задумался. Анна решила на всякий случай уточнить: – В чем именно стараться?
– Ну, в сексе, например.
– Это глупая тактика, Матвей. – Он смотрел вопросительно. – Если сейчас демонстрировать все свои умения, то что мы будем делать с тобой через год? – Ответа на свой вопрос она не ждала. – Отношения должны развиваться постепенно.
Он молчал – думал. Они вышли из лифта и сели в машину. Матвей все еще молчал.
– Как твой день, Матвей?
– Был на семинаре. Учусь, учусь и учусь.
Он погрузился в длинный рассказ о семинаре, о друзьях, о работе, о планах. Под его болтовню время пути пролетело незаметно. Но в воздухе все равно висело напряжение. Анну не оставляло чувство, что он хочет что-то сказать, но не решается. Он говорил без перерыва, но все равно был каким-то чужим. Это не тот Матвей, который ушел от нее утром в пятницу.
– А ты что сегодня делала в «Праге»? – спросил он вдруг.
– Обедала с одним старым добрым другом, – ответила Анна, умышленно скрывая пол друга. Судя по выражению лица, он напрягся. Она не стала его мучить. – Мой друг – женщина, она владелец компании. – Анна произнесла название компании по слогам. Матвей смотрел на нее взглядом, в котором смешалось удивление и что-то еще. – Ты знаешь эту компанию?
– Я? Эту компанию знает каждый, кто работает в медицине! – в его взгляде появилась заинтересованность. – Богинская, ты хочешь сказать, что ты вот так запросто сидишь и обедаешь с владельцем одной из самых крупных медицинских компаний на рынке?
– Да, а что в этом такого? Она моя очень давняя подруга. – Анна действительно не понимала его удивления. «Он слишком мало знает обо мне». – В этой встрече было нечто интересное для тебя. Или не так: возможно, тебе это будет интересно. – Матвей ждал продолжения. – Ей нужен хирург для нового проекта. Только придется лететь в Германию на стажировку.
Матвей смотрел теперь уже восхищенно.
– И что, это могу быть я?
– Ну да. Люся – моя подруга. Она тебя возьмет. Она улетает, но вернется через неделю. Вы встретитесь и обо всем поговорите. Резюме у тебя есть?
Он продолжал смотреть с восхищением.
– Ань, ты меня поражаешь! Ты так спокойно об этом говоришь…
– А что в этом такого? Не понимаю, что тебя так удивляет.
– Меня удивляет, что ты общаешься с людьми, которые могут существенно повлиять на мою карьеру!
– Матвей, у меня много влиятельных друзей, которые готовы мне помочь.
– С чего вдруг и откуда?
Анна как раз припарковала машину возле дома. Выключая зажигание, она ответила:
– Наверное, с того, Матвей, что я помогала им в свое время и профессиональным советом, и дружеской поддержкой.
Он вышел из машины и поспешил к водительской двери.
– Давай зайдем в супермаркет – купим продуктов. А то я к тебе прихожу все время с пустыми руками. Неправильно как-то, – посетовал он.
Анна видела, что его настроение значительно улучшилось.
– А что ты хочешь на ужин?
– Мне все равно. Мне все нравится, что ты готовишь.
– А ты умеешь готовить? – спросила Анна, выходя из машины. Он кивнул. – Может, приготовишь что-нибудь для меня?
– Могу тебе борщ сварить, – ответил Матвей, беря ее за руку.
– Отлично. Свари мне борщ, Матвей! Когда?
Ей очень хотелось, чтобы он хоть как-то позаботился о ней.
– Завтра! У меня завтра будет короткая встреча в час дня. Потом я вернусь, и поедем, куда ты скажешь, – он притянул ее к себе. – А потом буду варить тебе борщ, – нежно сказал Матвей, обнимая ее. – Мне очень приятно, Аня, что ты помнишь о моей карьере.
Анна взглянула на него. «Что этот мальчишка со мной делает? Откуда во мне это? Еще два часа назад я была готова его убить. А сейчас таю в его объятиях, как снег на солнце», – поражалась она, вдыхая его запах. Запах ванили.
* * *
Анна опять не могла уснуть. Что это? Стоит Матвею остаться ночевать, как приходит бессонница. Раздражение – редкое для нее чувство. Но к Матвею она испытывала его не впервые. Он ее раздражал. Она посмотрела на него каким-то новым, совсем новым взглядом. Его профиль, слегка приоткрытый рот. Он был совершенно другим, когда спал. Не было той красоты, которую она видела в нем бодрствующем. Вспомнилось высказывание, что человек такой, какой он есть, когда спит. Эта странная ночь. Анна лежал рядом, но чувства единения не испытывала. Напротив, резкое охлаждение, ощущение, что между ними никогда ничего не было. Чужие люди. Ни объятий, ни поцелуя за вечер. Он приехал к ней поспать. «Бессонница. В ней тоже есть свой позитив, – думала Анна. – Есть время подумать».
