Потом бросила на него морок, представив стожком, и спокойно отправилась в деревню.
— Вия, — спросил Гарон, когда я вернулась с мешком на плечах и корзинкой в руке. — Ты слышала весь наш разговор?
— Да. — не стала отпираться я, сваливая ему в руки покупки. — Слышала.
— Ну и что скажешь? — его лицо, ещё бледное после потери крови, стало еще белее.
— Нужно из куры бульон сварить, и крупы туда бросить.
— Я не про это. Зачем мы тебе?
— Кашу варить. Я сама готовить не люблю.
Он посмотрел на меня так… что мне стало не по себе, я даже чуть не раскаялась. Но сумела сдержаться, спокойно залезла в самолетку и стала ставить на место сиденья.
А что же еще оставалось делать? Упрашивать гномов остаться, или рассказывать про просьбу хозяйки? Или может, в чем личном признаваться? Ну, уж дудки. До такой глупости я еще не дошла, и надеюсь, не дойду никогда.
Вот и летели мы после этого весь вчерашний день молча. Мрачные гномы на стоянках исправно организовывали костер и варили еду, а в полете учились играть в дурака. И все это с самым мрачным видом. Таких даже дураками оставлять оказалось неинтересным.
— Вия! — приглушенный шепот из ближайшего куста вернул меня к действительности.
— Ну чего? — с тяжелым вздохом оглянулась я.
То не разговаривают, а то умыться с утра не дают спокойно.
— Тсс! — Прошипел куст, и тут я поняла, что-то случилось.
Годами отработанным жестом бросила на себя морок и шепотом спросила:
— Что там?
— Иди к краю поляны, посмотри сама.
Место на эту ночевку мы выбрали просто замечательное. На заросшем деревьями и кустами склоне большого холма, под которым вилась ничем не мощеная дорога. Рядом, в небольшой ложбинке зарождающегося овражка тек ручеек, а с другой стороны был глинистый обрыв, мимо которого шустро бежал, обогнув нашу поляну, все тот же ручей. И вот там-то, под обрывом, всего метрах в сорока от нашей стоянки, несколько мужиков разбойного вида привязывали к деревьям молодых женщин.
Гнев хлынул по моим жилам такой горячей волной, что я едва не сожгла извергов живьем. Вовремя вспомнила, что не сумею так рассчитать непривычную мощь своих увеличившихся возможностей, чтобы не задеть пленниц, и только скрипнула тихонько зубами.
— Вия… — Тихий шепот Гарона раздался над самым ухом, отвлекая меня от кровожадных намерений. — Нужно немного подождать. Они вроде собирались сейчас уйти, у них где-то спрятана еще добыча.
Добыча? Интересно, какая?! Размышляю следя за бандитами, садящимися на черных, мохнатоногих лошадок. Если добыча — люди, значит, мужиков пока убивать нельзя. В таком случае пленники останутся без надежды на спасение, как вот эти, намертво примотанные за локти девушки.
Мы дождались, пока бандиты отъедут подальше, быстро залезли в метелку-самолетку и отправились выручать пленниц.
Нет, я само собой, понимаю, что моя самолётка не выглядит каретой доброй феи, но и ничего особенно страшного в ней нет. Как и в гномах, из метлы выскочивших, едва она перед пленницами остановилась. Ну, про себя я не говорю, я в своих штанах от спортивного костюма и короткой майке выгляжу, разумеется, необычно, но не настолько же, чтобы от этого вида всем четверым в обморок одновременно уехать? Да если бы я могла заранее догадаться, что эти, крепкие на вид, деревенские девахи обладают такой нежной психикой, то конечно, нацепила бы сверх своего дорожного костюма гномью юбку и кофту.
Гномы рванулись было девушек отвязывать, но я уже настолько узелковое заклинанье к этому делу приспособила, что оно вылетело просто на автомате. Вот тут-то и оказалось, что по-настоящему в обморок ушли не все. Некоторые, в количестве двух штук, оказались хорошими актрисами. Вот и рванули бежать с этого места вниз к дороге с такой прытью, что я испугалась, как бы девицы ноги не переломали. А пока я в изумлении рот разевала, гномы бросились вслед за ними. Вот она, истинная мужская любовь! Стоило увидеть новую юбку, как мозги напрочь снесло. Ну, и вот зачем они, скажите мне, за девицами бегут? Если я поздно вечером, когда место для посадки искала, видала невдалеке огоньки и дымок? А так же крышу какой-то высокой постройки. Это примерно километрах в двух, трех отсюда. Для деревенских девушек такой марш-бросок не в тяжесть, они за день за коровами или козами раз в десять больше пробегают. А гномы после вчерашнего еле ноги передвигали. И девиц не догонят, и сами обратно на холм не взойдут.
Однако, несмотря на жалость, решила я за ними не лететь, а то совсем расстроятся. Пока можно с этими двумя поговорить. Нужно только в чувство привести. Вот только которую? Одна вроде помоложе, но уж очень избита, прежде чем с ней говорить, девушку лечить нужно. Вторая постарше, но вид у нее… алкашки. Во всяком случае, маска алкоголика налицо.
— Кто ты? — сделала за меня выбор судьба.
— Женщина. — Сказала я чистую правду.
— Это я вижу, — неожиданно откликнулась на шутку девчонка, и попробовала перевернуться на другой бок.
И тут же сердито зашипела, видать, ребра сломаны, или еще что.
— Лежи-ка смирно! — прикрикнула я, — сейчас подлечим.
— А что, дракону не все равно, каких жрать, целых или немного поломанных? Жевать меньше! — опять шутит она.
— А при чем тут дракон? — Не поняла я.
— А ты разве не от дракона? — Вытаращилась девчонка.
— Рассказывай. — приказываю ей, сообразив, что мы тратим впустую время.
Когда побледневшие, усталые и злые гномы вернулись назад, так никого и не поймав, я знала нехитрую историю во всех подробностях.
Несколько лет назад мужики, возвращавшиеся с торгов, привезли печальную новость, в их краю появился дракон. И через своих слуг велел передать селянам, что если они не хотят, чтобы их дома в одночасье сгорели в драконьем пламени, то каждый год должны выдавать четырех молодых женщин, и дальше по списку, золото, продукты, теплые вещи, сапоги… А самое главное, никому не рассказывать про эти требования и не жаловаться, иначе будут жестоко наказаны. Селений в этой долинке несколько, собрались мужики тайком, обсудили и решили, проще все требования выполнять, чем потом восстанавливать целые деревни.
Вот с тех пор и решают каждое лето, кого отдать. В этом году один из селян отдал спившуюся жену, она и в последнюю дорогу набралась так, что не стояла на ногах. Второй со злости отдал дочку, что выбрала не того жениха, какого родители приглядели, третья девица из многодетной бедной семьи, а четвертая, моя избитая собеседница, замечена в ведьмовстве.
— Что, и правда умеешь колдовать? — заинтересовалась я. — да не бойся, здесь тебя за это никто не осудит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
